Выступая на многих собраниях, Джон часто терял голос, и тогда она заменяла его. В Западной Виргинии Жеки, потрясенная масштабами нищеты и бедности, сказала: «Нищета здесь взволновала меня гораздо глубже, чем в Индии. Я никогда не могла бы и подумать, что в Соединенных Штатах возможно что-либо подобное».
Увидев активность и успехи жены, Джон Кеннеди изменил мнение о необходимости ее участия в предвыборной борьбе. Во время выступления на одном из предвыборных мероприятий он заметил: «Когда мы поженились, моя жена считала, что в моей политической карьере будет играть лишь незначительную роль, но сейчас, когда я веду такую изнурительную борьбу да еще и с неизвестным исходом, она, конечно, играет очень большую и важную роль. Все, что она делает или от чего отказывается, без сомнения, влияет на результаты борьбы».
Через три недели после триумфальной победы мужа на выборах Жеки родила сына, Джона Фицджеральда-младшего. Вновь избранный президент узнал об этом по дороге во Флориду. «Никогда меня нет, когда я нужен», — сказал Кеннеди, получив это известие, и тотчас вернулся в Вашингтон.
Вскоре после избрания мужа на пост президента Жеки спросили, что она будет делать в Белом доме, она сказала: «Беременеть. Я буду беременна. Это единственный выход». Перед въездом в Белый дом Жеки так описала свою роль: «Прежде всего я буду женой и матерью, и только в третью очередь Первой леди. Я не буду высказывать никаких других мнений, кроме мнений мужа». Учитывая характер Жеки, вызывает большие сомнения справедливость этих слов, вероятно, она стремилась завоевать симпатию широких кругов населения.
Кеннеди хотел, чтобы жена сама определила свою роль в Белом доме. «Любой мужчина женится на женщине, а не на Первой леди, но если он становится президентом, она сама должна определиться в роли Первой леди. Каждый человек лучше всего делает то, что соответствует его натуре», — считал он.
После первых же мероприятий, проведенных Жеки в роли Первой леди, она стала необычайно популярной хозяйкой Белого дома. На приемы, отличавшиеся удивительной элегантностью, приглашались не только политики, но и представители науки и культуры.
В Белом доме давали концерты Пабло Казальс, Исаак Стерн, Игорь Стравинский, оперные певцы Робет Петерс и Джереми Хайнес. Писатели такого ранга, как Джон Стейнбек и Эрнест Хемингуэй, высказали признательность Кеннеди. Особенно Жеки гордилась приемом, который устроила в апреле 1962 года для 49 американских лауреатов Нобелевской премии.
Она сожалела о том, что культурная жизнь американской столицы представлена так бедно. По ее инициативе были собраны пожертвования для строительства большого современного Центра развития искусств им. Джона Кеннеди.
Жаклин Кеннеди было неприятно видеть внутреннее убранство Белого дома. Впервые войдя в него по приглашению Мейми Эйзенхауэр, слов на критику уже не жалела. По ее мнению, Белый дом был похож на отель, обставлен безвкусной мебелью, которая выглядит так, будто ее привезли со свалки.
Она осмотрела чердак и подвальные помещения, где находилась старая мебель, велела отполировать ее и перенести в салоны. Обновлением Красного салона гордилась особенно. Закончив работы по оборудованию Белого дома, результаты своего труда представила американским телезрителям. Она заставила конгресс признать Белый дом музеем. Ее цель заключалась в «реставрации» Белого дома как свидетельства истории американского президентства. Она установила постоянную должность куратора Белого дома и издала книгу под названием «Руководство по истории Белого дома», которая пользовалась большой популярностью у туристов, толпами осматривавших резиденцию правителя Соединенных Штатов. В 1961 году Белый дом посетили один миллион людей.
За два года и десять месяцев Жаклин сделала для резиденции и для культуры Вашингтона больше, чем ее предшественницы за два четырехлетних срока.
Где бы Жаклин ни появлялась — одна или с мужем, — ее всегда встречали с большим уважением. Джон Кеннеди назвал ее «Посланницей доброй воли». Канадский премьер-министр заметил как-то, что на «своим шармом завоевала наши сердца».