В награду за большие успехи в учебе отец финансировал ей поездку в Вашингтон. Перед самым отъездом одна старая знакомая, Юджин Бохрингер, сунула ей в руку адрес техасца Линдона Б. Джонсона, работавшего в Вашингтоне в бюро депутата конгресса Ричарда Клеберга. Леди Бёрд взяла адрес, но у нее не было никакого желания тратить в Вашингтоне время на поиски какого-то незнакомого человека.
Через несколько недель после возвращения из Вашингтона она встретилась с подругой, работавшей в парламенте штата Техас, в Остине. В это время к подруге зашел молодой человек и представился ей как Линдон Б. Джонсон, и с первого момента он произвел на нее хорошее впечатление. Она считала, что он «очень интересный, необычайно энергичный человек приятной внешности. Я знала, что встретила исключительную личность». В этот вечер Линдон был занят, но пригласил леди Бёрд позавтракать с ним на следующий день в отеле «Дрискол». После завтрака они отправились на прогулку за город. Все время Линдон старался произвести блестящее впечатление, рассказывая о семье и планах на будущее. Они договорились встретиться на следующий день, и, к великому удивлению, он сделал ей предложение. Позже она рассказывала: «Я думала, что он шутит, но он говорил вполне серьезно». Само собой разумеется, она ему отказала.
Линдон представил леди Бёрд родителям и депутату Конгресса Клебергу и попросил разрешения познакомиться с ее отцом. Оба сразу понравились друг другу. «Доченька, — сказал Тейлор, — ты уже приводила многих молодых людей, но на этот раз к нам в дом впервые пришел мужчина». Спустя несколько дней леди Бёрд получила второе предложение и снова отказала. В конце концов Линдону пришлось вернуться в Вашингтон. Он постоянно писал ей письма и звонил, даже прислал фотографию с посвящением: «Бёрд — милой девушке с ее идеалами, принципами, интеллигентностью и чистотой от искреннего почитателя, Линдона».
В 21 год леди Бёрд была красивой, темноволосой девушкой среднего роста. Имея высшее образование, она мечтала о журналистской карьере и начала работать в редакции.
В октябре 1934 года влюбленный Линдон вновь приехал в Техас, встретился с леди Бёрд и попросил дать ему окончательный ответ: «Мы поженимся, но не через год, а через две недели, через месяц или тотчас же». На этот раз леди Бёрд не возражала. Близкая подруга, Дорис Пауэл, посоветовала подождать еще полгода, такой же совет дала и тетя Эффи. «Он подождет», — считала она. Отец, напротив, был готов уже сейчас дать благословение, сказав ей: «Доченька, если ты будешь ждать, пока тетя Эффи согласится, то никогда не выйдешь замуж». В подобной ситуации Линдон предъявил ультиматум: «Или мы поженимся сейчас или никогда. Если ты отпустишь меня сейчас без твоего согласия, то я буду знать, что ты меня не любишь».
Леди Бёрд помедлила, потом спросила: «А у тебя уже есть обручальные кольца?» Она мечтала венчаться в епископальной церкви Св. Маркуса в Сан-Антонио.
Свадьба состоялась поспешно, без музыки, с двумя свидетелями. Шафер Джонсона, Дэн Квиль, в последнюю секунду помчался в ближайший магазин, чтобы там купить за 2,5 доллара обручальные кольца. Венчал их пастор Артур Е. Маккинстри. При виде такой невероятно лихорадочной деятельности он сказал: «Надеюсь, что брак будет прочным». Таким он и был. Через тридцать лет Линдон Б. Джонсон подарил жене в честь 51-го дня рождения ее же фотографию с посвящением: «Бёрд, все такой же прекрасной девушке».
В день свадьбы, 17 ноября 1934 года, Линдону было 26 лет, его жене почти 22 года. Медовый месяц они провели в Мексике.
Молодожены поселились в Вашингтоне, в маленькой квартире, которую они должны были оплачивать из своего месячного заработка, составлявшего 267 долларов. Они были достаточно экономными, и денег им хватало. Джонсон старался установить по возможности больше политических контактов, поэтому часто принимал гостей. Леди Бёрд отказалась от собственной карьеры ради политической карьеры мужа. Она помогала ему, как только могла, образцово вела домашнее хозяйство. Он поощрял ее стремления модно одеваться, а она вдохновляла его на чтение книг, отмечая самые интересные места в них, и была его самой лучшей советчицей. Джонсон часто говорил, что «она самый умный и достойный доверия советник», которого он когда-либо знал, и называл ее «самой интересной и самой любимой женщиной». Иногда в дискуссиях с советниками он говорил: «Давайте спросим у леди Бёрд, что она думает по этому поводу». Как-то написал, что настолько привык полагаться на нее, что ни от какого другого человека не зависит так, как от жены.