По многим политическим вопросам у них было разное мнение. Никсон был противник абортов, Пат считала, что женщина должна иметь право сама решать этот вопрос. Пат высказывалась и за право женщин работать в Верховном суде, ее муж и слышать не хотел об этом.
Супруга Никсона получала около 1000 писем в неделю, стараясь читать каждое письмо и отвечать на него. Это отнимало у нее 4–5 часов ежедневно, и все равно она не успевала. Один из журналистов спросил ее, зачем она тратит на письма так много времени, она ответила: «Если ответ из Белого дома получат в маленьком городке, то письмо будут показывать соседям, оно появится и в местной прессе. Это будет большим событием в жизни человека».
12 июня 1971 года в розовом саду Белого дома состоялась свадьба дочери Никсона, Триции, с Эдвардом Коксом. На приеме в день свадьбы Пат танцевала с Ричардом Никсоном, что казалось невероятным событием. Когда Пат положила руку на плечо мужа, раздались аплодисменты. Позже Никсон объяснил, что родители были квакерами и не одобряли танцы. На вопрос, будет ли он танцевать и на последующих приемах в Белом доме, последовал решительный ответ: «Конечно, нет».
Пат уделяла большое внимание интерьеру Белого дома. Некоторые считали, что она хотела убрать все, что напоминало о Жаклин Кеннеди. Было куплено около 500 новых картин и антикварная мебель. В феврале 1972 года Жаклин Кеннеди впервые после смерти мужа посетила Белый дом и похвалила Пат за ее старание в обновлении обстановки.
Как супруга президента Пат часто ездила за границу, она проделала путь в 200 000 км. Во время войны с Вьетнамом была в Южном Вьетнаме. Кроме Элеоноры Рузвельт, только Пат Никсон побывала в районе военных действий. В 1972 году сопровождала мужа в поездке в Китай.
Андрей Громыко, много лет работавший в Вашингтоне, сказал однажды: «Я знал многих жен президентов, но Пат Никсон была среди них самой приятной».
Пат очень переживала, когда возникло дело «Уотергейт». Вначале она считала, что вторжение в главную квартиру демократической партии, в высотный дом Уотергейта, и установка там подслушивающих устройств является искусственно раздутым делом. Никсона подозревали в том, что он спровоцировал эту акцию. Впервые в истории конгресс возбудил судебный процесс о соответствии должности, очевидным исходом которого была отставка Никсона. Позже ей казалось, что демократы хотели погубить политическую карьеру мужа. Тогда появились слухи, что Пат начала пить. Когда в палате представителей было сформулировано обвинение против Никсона, она сказала журналистке Элен Томес: «Вы знаете, как я верю моему мужу и как я его люблю».
Дочери Никсона, Джулия и Триция, убеждали отца не сдаваться и бороться до конца, так же думала и Пат. Джулия писала: «Что касается дела „Уотергейт“, то моя мать больше всего сожалеет о том, что отец не последовал ее совету в отношении магнитофонных записей, пока они не были обнаружены. Мать настаивала на уничтожении этих лент». Никсон вспоминал: «Мой уход был для жены намного тяжелее, чем для меня, она считала, что я не должен был отступать. Я до сих пор не перестаю ей удивляться, она 48 часов без сна наблюдала, как упаковывали наши вещи перед отъездом из Вашингтона в Сан-Клементо».
9 августа 1974 года Никсон с семьей покинули Белый дом. Пат была настолько подавлена, что даже не попрощалась с персоналом, а когда Никсон прощался с сотрудниками, она молча стояла рядом с ним и с трудом сдерживала слезы.
Позже она поделилась с Джулией: «Ничего никогда меня так не удручало, как дело „Уотергейт“». В этой афере Пат во всем обвинила ближайшего сотрудника Никсона, Роберта Холдемана. В Сан-Клементо Пат полностью ушла в себя, отклоняла все интервью. Не поддерживала никаких контактов даже с близкими друзьями.
В отличие от прошлых лет, когда Никсон не уделял жене никакого внимания, после дела «Уотергейт» он почувствовал потребность в ее обществе, в беседах с ней. «Не знаю, как оценит меня история, но точно знаю, что Пат всегда будут считать удивительной женщиной». Пат, согласно опросу мнений, даже после скандального дела была самой уважаемой женщиной Америки.
В октябре 1975 года Никсон лежал в больнице, и Пат не отходила от него. Он писал: «Моя опасная для жизни болезнь легла тягчайшим грузом на плечи Пат. Я был физически и психически конченным человеком, но она выдержала меня».
8 июня 1976 года Пат разбил паралич, вся левая половина тела была парализована. Ей было трудно говорить, но благодаря ежедневным систематическим упражнениям она постепенно начала передвигаться.