С появлением человека прямоходящего положение резко изменилось. Хотя он продолжал широко употреблять растительную пищу (как и подавляющее большинство современных людей), но обладал необходимой сообразительностью и орудиями, чтобы добывать мясо достаточно регулярно. Если для его предшественников охота была более или менее случайным занятием, то у первых людей она стала основой их существования.
Подобно всем эволюционным изменениям, этот критически важный для становления человека переход осуществился не мгновенно, а представлял собой крайне медленный процесс использования тех или иных способностей для получения определенных преимуществ, которые в свою очередь помогали развитию необходимых способностей. Человек превратился в охотника не потому, что какие-то древние вундеркинды решили, будто им нравится вкус мяса. Просто способность добывать, есть и переваривать мясо давала в те времена и в тех условиях определенное преимущество в борьбе за существование. Охота неизмеримо обогатила кладовую человечества, так как благодаря ей количество пищи, получаемое с каждого квадратного километра, резко возросло по сравнению с тем, которое предоставляли дикие растения. Человек способен есть далеко не все, что производит земля, - его вегетарианское меню исчерпывается лишь некоторыми корневищами, орехами, фруктами, ягодами и кое-какими молодыми побегами. Наиболее же обильную растительную пищу - траву и древесную листву - организм человека усвоить не в состоянии. Однако животные, которые едят то, что для человека неудобоваримо, сами могут быть вполне съедобными и даже очень питательными. Вот так несъедобная зелень, преобразовавшись в съедобное мясо, оказывалась доступной человеку благодаря охоте, которая, если прибегнуть к экологическому термину, удлиняла цепь питания. Это расширение источников пищи дало человеку решающее преимущество, так как теперь он мог селиться в таких географических областях, где одной растительной пищи для поддержания его жизни попросту не хватило бы. И в первую очередь это относится к зонам умеренного климата.
Охота не только обогатила стол человека, но и обеспечила его более выгодной пищей. Мясо, особенно приготовленное на огне, который наши предки медленно подчиняли себе, было гораздо более питательным и обеспечивало гораздо более концентрированный источник энергии, чем фрукты, овощи и ягоды, которые можно было собрать в лесу или в саванне. Оленина, например, дает 572 калории (мера содержащейся в ней энергии) на 100 граммов веса, а те же 100 граммов большинства фруктов и овощей дают менее 100 калорий. Таким образом, одно средних размеров животное обеспечивало в гораздо более компактной и удобной для переноски форме то же количество энергии, что и вся растительная пища, собранная за целый день. (Орехи, правда, более калорийны, чем большинство видов мяса, и, несомненно, составляли важнейшую часть пищевого рациона древних людей - если им удавалось их найти. Но орехоплодные растения произрастают далеко не везде, да и плодоносят чаще всего лишь в определенное время года, тогда как дичь можно было отыскать практически повсюду и всегда.)
Поскольку питание мясом содействовало выживанию, те, кто обладал какими-то физическими или умственными качествами, которые помогали им лучше охотиться, получали в процессе естественного отбора преимущество перед теми, кому эти качества свойственны не были.
В качествах, которые мало-помалу сделали человека прямоходящего великолепным охотником, не было ничего особенного. Основные физические свойства, необходимые для охоты, возможно, полностью оформились уже у австралопитека. Австралопитек имел прямую осанку и умел отлично бегать, но человек прямоходящий со временем стал выше ростом и потому приобрел явные преимущества в смысле быстроты и лучшего обзора. Точно так же руки и пальцы австралопитека уже были приспособлены для того, чтобы достаточно метко бросать камни и палки, - а это умение требовалось для охоты в первую очередь.
К тому времени, когда человек прямоходящий овладел своей новой ролью, завершилось и еще одно важнейшее физическое изменение - его кожа стала иной. Когда гоминиды отделились от обезьян, они, несомненно, были не менее волосаты, чем эти животные в наши дни. Но по мере развития предков человека их волосяной покров становился менее густым, а число потовых желез в коже увеличивалось. Кожа человека прямоходящего была уже, вероятно, относительно безволосой, но получила сложную сеть потовых желез. Человек и в этом утратил сходство с остальными приматами. У современного человека, хотя по числу волосяных луковиц он не уступает человекообразным обезьянам, волосы в среднем много короче и тоньше, и на значительных участках тела вообще почти неразличимы. Зато число потовых желез у него колеблется от 2 до 5 миллионов - у остальных приматов их гораздо меньше.
Специалисты пока не могут точно сказать, чем было вызвано это изменение волосяного покрова, но, по-видимому, оно связано с возросшей способностью выдерживать длительное физическое напряжение - явное преимущество для охотника, почти весь день проводящего под палящим солнцем, в отличие от подавляющего большинства плотоядных, которые охотятся по ночам. Когда гоминидные предки человека перебрались из тенистых лесов в открытую саванну, интенсивность обмена веществ у них заметно возросла. Другими словами, их тело и в периоды активности и в периоды покоя потребляло энергию с большей скоростью, чем у большинства животных. Такое щедрое использование энергии означает, что создается избыток тепла, и для поддержания постоянной температуры организма необходима надежная система охлаждения, которую и обеспечивает сеть потовых желез.
Представляется логичным предположить, что эволюционное приспособление к такой биологической потребности выразилось в развитии потовых желез. В моменты тяжелых физических усилий или в сильную жару эти органы омывают тело влагой, которая, испаряясь, охлаждает поверхность кожи и кровь в сосудах под ней. Густой волосяной покров препятствовал бы испарению и слипался бы от высыхающего пота. Вот почему, утверждает эта теория, он постепенно исчез.
Разумеется, многие постоянные обитатели саванны, такие, например, как зебры, тоже сильно потеют в моменты тяжелого физического напряжения, и тем не менее у них сохраняется густая шерсть. Однако интенсивность обмена веществ у зебр заметно ниже, чем у человека, и они легко обходятся менее эффективной системой теплообмена, так как ведут менее активный образ жизни.
Впрочем, способность потеть - это не такое уж безусловное благо. Как указал профессор дерматологии Орегонского университета Уильям Монтанья, потоотделение в определенном смысле является "существенным биологическим промахом", так как оно не только лишает организм колоссального количества влаги, вынуждая его постоянно потреблять воду, но, кроме того, ведет к потере натрия и других необходимых для жизнедеятельности химических веществ. Монтанья высказал предположение, что потовые железы - "это только эксперимент природы: они явно полезны для человека, но пока еще не доведены до совершенства процессом эволюции".
Тем не менее человек с почти голой потеющей кожей, несомненно, был лучше приспособлен для длительного напряжения под жгучими лучами тропического солнца, чем его родичи-обезьяны, как человекообразные, так и низшие, и можно предположить, что столь значительные изменения в строении его кожи, отчего бы они ни произошли, помогли ему преуспеть в новом образе жизни.
Группа охотников, окружив стадо павианов, убивает их круглыми камнями - нечто подобное, по-видимому, произошло в Олоргасаилии, судя по найденным там окаменелостям. Люди, вероятно, подкрались к павианам, когда те уснули на деревьях, заранее принеся к месту облавы эти метательные снаряды, закругленные самой природой (врезка), а также грубо оббитые каменные орудия для разделки добычи