Помню, как Ян полным безнадежности взглядом окинул класс и заметил меня. Подошел ближе и помахал перед лицом руками. Я не отреагировала даже. Тонкий, почти не слышимый мне свист воздуха. Щеку обожгло, но звуки вернулись. Мне с трудом удалось вообще понять, что происходит.
Олег в этот момент помогал подняться Игорю. Одноклассник тоже оказался жив. Ян, заметив мой более-менее осознанный взгляд, прошелся по классу. Моей соображалки хватило, чтобы понять – он ищет выживших. Потом опять провал.
В следующий момент мы уже идем по коридору. В коридоре тоже тела, но немного. Видимо, эти ученики опоздали на урок. Они дышали. Помню, как меня на руках нес Олег. Ян крепко прижимал к себе Милу, одну из моих одноклассниц. Девушка перевелась недавно, и я плохо её знала. Парни отнесли нас в спортзал. Единственное свободное от трупов и бессознательных тел место. В нашей школе никогда не ставили физкультуру первым уроком. Там я увидела ещё двух девушек: Настю и Асю, одноклассниц ребят. В спортзал Игорь вошел сам, даже не опираясь на стены. Мы, девушки, еле стояли. Потом снова провал.
Одно из последних воспоминаний о том, как Ян и Игорь втащили к нам Женю. Из одиннадцатого «В» выжил только он...
Я моргнула, прогоняя воспоминания, с ресниц упала слеза. Прошло уже больше двух веков, а боль так и не ушла. Да и ребята, я уверена, тоже не забыли. Наше спасение в городе тогда назвали чудом, правда никто не мог объяснить, почему так вышло.
Спустя столько лет могу сказать только, что жалею о своем бессмертии. Об этом мы, кстати, догадались далеко не сразу. Лишь лет через десять только поняли, что совсем не меняемся. Мне никогда не забыть, как по возвращении домой, после скитаний по миру в попытках понять свою новую силу, увидела своего младшего брата, который стал выглядеть лет на пять меня старше. И маму с седыми нитями в волосах и морщинками в уголках глаз. И мое отражение в зеркале – ни капли не изменившийся подросток.
- Может, подождем?
Мила нервно теребила рукав платья. Она тяжелее всех переносила посвящение, хотя на её факультете смертность была относительно небольшой. Куда меньшей, чем у остальных.
- Ты же знаешь, что нельзя, - твердо ответил Олег, стихийник. - Лучше уж третья часть, чем все разом.
Я вздрогнула, на лица ребят набежала тень. Это была наша самая большая ошибка, которую мы допустили только-только построив академию. Прошло почти сто сорок лет, но иногда перед глазами встают лица детей, перекошенные от боли. Три сотни полутрупов, в которых экстренно пришлось вливать магию… И из которых не выжило даже половины.
- Сколько всего в этом году талеров? – спросила Настя, хмуря брови.
- Четыреста шестнадцать. По пятьдесят два на каждом направлении. Почти полный набор.
- То есть как минимум шестьдесят человек… - вздохнул наш директор.
- Может, стоит провести обряд раньше? – устало опустившись на диван, произнесла целительница. Мы переглянулись. – Ну, мы же проводили его позже, - стала пояснять Ася. - Но мы ни разу не проводили его раньше.
- Предлагаешь рискнуть? – прямо спросил Игорь, хмурясь. Он, как и мы все, не хотел повторения той истории.
- Да. Ведь возможно, что мы чувствуем не определенный срок для проведения обряда, а его грань? Ведь никто из нас не проверял и у Магии так и не спросил.
- Нет желания беспокоить её лишний раз, - с каменным лицом произнес Ян. Мы согласно кивнули. Вот уж кого точно беспокоить не стоило.
- Я понимаю, и поэтому предлагаю такой вариант, - развела руками девушка.
Мы задумались. У каждого из нас, в определённый момент года, что-то словно щелкало в голове. Мы так и не смогли понять, что это: сигнал от Магии или наши личные глюки, но в какой-то момент просто появлялось тянущее ощущение в груди и в одно утро мы просто просыпались с мыслью о том, что время настало. За сто сорок лет существования школы мы уже даже определили период времени, от появления этого ощущения до момента проведения ритуала. Обычно оно выпадало на конец марта – начало апреля. До конца марта осталась всего неделя.