— Вы чудовище, — прохрипела Эмма, отходя на шаг назад. В ее взгляде читалось презрение пополам с отвращением. Мелисса оказалась настолько гадостной, что Эмма, ненавидевшая ее и раньше, теперь прямо возжелала ее кончины.
— О, милая, зачем так громко? Я всего лишь практичная женщина, которая знает, чего хочет. Тебе до меня еще расти и расти. Да и продажа невест — дело обычное, так что не возмущайся. Я также замуж выходила, — заметила тетушка, допивая вино и ставя бокал на маленький столик.
Эмма беззвучно открыла и закрыла рот. Она ничего не могла на это возразить, только сжать кулаки и грозно смотреть на Мелиссу. Вот только, что это решит? Ничего. Надо было что-нибудь придумать, привести какой-нибудь аргумент.
— Я стану магом, как и мои родители, и тогда никто и ничто не сможет мне помешать жить так, как я хочу, — тихо сказала Эмма.
— Не станешь, — уверенно ответила тетушка, медленно вставая со своего места, — у тебя не хватит ни духа, ни упорства стать магом. Ты ничего не смыслишь в науках, а учителя нанимать никто не станет. Давай не будем говорить о небылицах.
Мелисса чинно выплыла из гостиной, аккуратно захлопнув за собой дверь. Эмма осталась в комнате одна. Тетушка ведь не знает о том, что какой-то бродяга вызвался учить девушку магии. Да, звучит сомнительно, но другого варианта попросту не было. Теперь у Эммы появилась более объективная причина изучить магию. Даже непонятный убийца пугал меньше, чем въедливый жених. Девушка тяжело вздохнула и побрела в свою комнату. Сегодня, наверное, стоит лечь пораньше, чтобы утром почитать те самые книги, которые ей задал освоить новоиспеченный учитель.
Уже в кровати Эмма подумала о том, что стоило предупредить служанку, дабы та разбудила ее, как можно раньше. Девушка тяжело вздохнула и повернулась на бок. Между занавесками была небольшая брешь, в которую можно увидеть луну. Она была полная и светила очень ярко, почти как солнце. Неужели тучи успели уже полностью вылиться, не оставив на небе и воспоминания о недавнем ливне? Глаза начали слипаться, слишком уж много событий для одного дня. Надо было все обдумать. Последний представитель рода Найтфилд? Слишком большое давление для обычной девчонки. Эмма не отличалась никакими способностями, кроме вредности и упертости, может быть. И вот, ей надо освоить магию и победить двух грозных противников.
— Эй, не бойся, — с улыбкой сказал Роберт, отец Эммы, присаживаясь рядом с плачущей девочкой, — Это всего лишь собака. Она не укусит.
Эмма продолжала заливаться слезами и слегка подрагивать, сидя на зеленой траве за спиной своего отца. Тот тяжело вздохнул и погладил молодого пса, сидящего перед ним. Роберт повернулся к дочери и взял ее крошечную ручку в свою. Эмма вздрогнула, когда ее пальчики коснулись мягкой шерсти пса.
— Видишь, она совсем безобидная, — широко улыбаясь, сказал Роберт.
— Да, — неуверенно ответила Эмма, зажмуриваясь от испуга.
— Не бойся ее. Собаки это чувствуют и начинают лаять, а иногда и кусать, потому что тот, кто боится, не представляет для них никакой угрозы.
— Ты зачем ребенку голову морочишь? — с легким зевком спросил дядя Винсент, подходя поближе. Его темные волосы были растрепаны после сна, а одет он был в легкую расстёгнутую до середины груди белую рубашку. — Не слушай этого дурака. Собаки кусают только тех, кто их не любит, даже ненавидит. Сами они так просто не полезут, только к тому, кто представляет потенциальную угрозу, или выгоду. Собаки порой делают это, чтобы доказать свою силу остальным в стае, поэтому одиночки не так опасны.
Эмма с удивлением глянула на дядю. Он уже который раз поражал ее своими знаниями абсолютно в разных областях.
— А ты, значит, все знаешь, — недовольно пробормотал Роберт, явно уязвленный тем, что брат вмешался в его акт воспитания.
— Знаю. Я люблю собак, — улыбнулся Винсент, присаживаясь рядом с псом и давая ему понюхать свою руку, — Они очень умные.
Роберт с тяжелым вздохом пробормотал что-то о том, что ему пора заниматься научной деятельностью и ушел в дом. Собака гавкнула ему в след, от чего Эмма дернулась и отшатнулась, а Винсент засмеялся и взял ее на руки.
— Почему ты такая трусишка? — спросил он у девочки, — Тебе уже шесть, а все также боишься всего на свете. Знаешь притчу о трусливом зайчике?
— Нет, — ответила Эмма, держась за шею дяди. В его сильных руках она чувствовала себя в абсолютной безопасности и готова была слушать все, что он только ни захочет рассказать.