Прошло несколько дней. Утром и вечером в отверстие под дверью просовывали поднос с едой, но никто в комнату не заходил, ни один человек. Винсент сначала не хотел ни есть, ни пить, но затем естественные желания оказались сильнее, как жаль, что он не смог с ними бороться. Если бы только у него было больше сил, тогда все это можно было бы закончить гораздо раньше. Проходил день за днем. Винсент сначала не обращал особого внимания на свое положение, но потом начал осознавать всю странность происходящего. Его просто заперли в абсолютно пустой комнате, никто не пытался вновь выходить на контакт. Спустя два месяца, потеряв счет времени, Винсент начал разговаривать сам с собой, чтобы хоть как-то заполнить тишину комнаты. Пусть это и казалось странным, но помогало хоть как-то отвлечься от всего происходящего. Через десять месяцев, когда Винсент проводил каждый свой день за тем, что сидел и смотрел в одну точку на стене, дверь в комнату открылась, и мужчину ослепил яркий свет, бивший из дверного проема.
— Не вздумай напасть, — послышался глухой хриплый голос.
Кто-то подошел к Винсенту сзади и завел руки ему за спину. На запястьях защелкнулись кандалы. Незнакомец подхватил Винсента под локоть и потащил за собой. Он даже не пытался идти сам, его просто волокла за собой огромная ручища.
— Хозяин любит все красивое, а ты заросший, и воняет от тебя дерьмом. Придется теперь отмывать и стричь. Лишний геморрой на мою голову. Хорошо хоть легкий, а то еще заработал бы грыжу от того, что таскаю тут тебя.
Винсента затолкнули в какую-то комнату, где находилось еще несколько человек, которые начали снимать изношенную рубашку с пленника. Он даже не пытался сопротивляться, когда его начали поливать водой из ведра и чем-то оттирать. В глазах начало слегка проясняться. Тот человек, который привел его сюда, оказался высоким бородатым мужчиной с огромными ручищами. И с Винсентом он особо не церемонился. Бугай быстро побрил его, несколько раз оцарапав щеку острым лезвием, а затем повел в одну из комнат дальше по коридору. Оба мужчины молчали по дороге, и когда открылась дверь, бородач грубо втолкнул Винсента внутрь. Из-за слабости тот упал на колени и согнулся полам.
— А вот и ты. Ну, здравствуй, Винсент. Ты плохо выглядишь, уж очень худой, — Винсент поднял голову и увидел сидящего на стуле прямо перед ним Валентина Веста. Он выглядел весьма расслабленным, только слегка бледным. — Ну, ничего страшного. Мне нравится излишняя худоба, да и для нашего дела она прекрасно подойдет. А вот синяки под глазами я бы замазал пудрой. Кстати, неплохая идея…
— Заткнись, ублюдок, — прохрипел Винсент. Из-за долгого молчания его голос звучал, как ржавая труба, — Зачем ты меня сюда притащил? Убить хочешь? Или как?
— Знаешь, что интересно, Винсент? — негромко спросил Валентин, глядя прямо в глаза своему пленнику. — Люди считают убийство жестокостью, но как по мне, это сущая глупость. Смерть — это избавление, дар для человека, черта, которую ты можешь провести, итог. Я был бы рад, если бы кто-нибудь смог меня убить. Так вот, знаешь, что такое настоящая жестокость, Винсент? Это заставлять человека жить, когда это для него невыносимо. Погружать в ад снова и снова. Вот это жестоко по-настоящему. И знаешь, Винсент… На твое несчастье я очень жесток.
— Какая пафосная речь, — рассмеялся Винсент и тут же закашлялся, — Насмешил. Хочешь мою жизнь в ад превратить?! Вперед. Я не боюсь такого слизняка, как ты.
— Очень зря, — заметил Валентин, в его глазах промелькнул огонек, — Еще один любопытный факт перед тем, как начнем. Знаешь, Винсент, при захвате земель, во время допроса применялись пытки, люди ничего не говорили, после чего их убивали. Таких ребят звали героями, но вот что интересно, стали бы они молчать, если бы боль продолжилась месяцы, годы или вечность? Если бы можно было ее прекратить только тем, что выдашь информацию? Девяносто пять процентов героев перестали бы ими быть. Это не обесценивает их подвиг, конечно, но я к чему это сказал? Любого можно сломать, было бы время, желание и фантазия. А теперь подумаем, что будем делать с тобой.