И вскоре обнаружил подходящий объект. У старого, видавшего виды двухмачтового брига, корпус которого потемнел от времени и покрылся слоем ракушек, кипела работа. Моряки в просмоленных куртках выкатывали из трюма по сходням тяжёлые, почерневшие бочки, явно видавшие виды и давно правильно не обслуживаемые. Что-то в этой картине заставляло меня замедлить шаг. Судно явно готовилось к разгрузке в последний раз — его состояние говорило о скорой разборке на дрова. Они будут не лучшего качества, но такое использование куда логичнее, чем держать гниющий корабль здесь.
Казалось бы, самая обычная процедура повторного использования ресурсов, но что-то в этой картине заставило меня замедлить шаг. Судно готовилось к разгрузке в последний раз, ведь его состояние говорило о скорой разборке на дрова. А бочки… Они были самыми стандартными, подходящими для жидкостей и крупы, но их вид, отсутствие маркировки текущего владельца указывали на то, что груз был давно забыт и стал невостребованным.
Подошёл ближе. Капитан, краснолицый от холода и хлопот, отдавал распоряжения матросам. Дождавшись паузы, окликнул его:
— Судно на покой отправляете?
Капитан окинул меня оценивающим взглядом, заметил добротный, хоть и не дворянский камзол и кивнул, вытирая лицо рукавом.
— Ему давно пора. Дырявое корыто. Груз вот последний вынимаем — хлам остаточный с прошлых рейсов. Прежний хозяин обанкротился и в прорубь бросился, а новые владельцы только на дерево смотрят. Его детям как-то не хочется возиться с этой рухлядью, что через день или два даст серьёзную течь.
— И что в бочках? — сделал я безразличный жест.
— Масло оливковое, испанское. Да погань одна. Года три, не меньше, в трюме простояло. Протухло, прогоркло. Только ворчать перепачкать. На дрова, видно, пойдут вместе с судном.
В мозгу щёлкнуло. Прогорклое масло. Непригодное для пищи. Но само масло — ценный товар, особенно здесь, на севере. Дело не в испорченности, а в примесях, в продуктах окисления и взвесях. В моём веке эту проблему решали рафинацией, фильтрацией, адсорбцией. Методы не требовали волшебства, только знания и простейшие материалы.
— Продать не думали? — спросил я, стараясь, чтобы в голосе звучало лишь праздное любопытство.
Капитан фыркнул:
— Кому этот мусор вообще продашь? За бутылку водки, и то таскать не каждый захочет.
— Ну, если за бутылку… — сделал я паузу, будто раздумывая. — У меня амбары пустуют, нужно на зиму кое-что подремонтировать. Дёготь бы раздобыть. Бочки ваши, пустые, могли бы под смолу сойти. Дерево-то толковое. Двадцать рублей за весь этот хлам — и вам меньше хлопот, и мне ёмкости достанутся.
Торг был коротким. Капитану идея избавиться от хлама и получить хоть какие-то деньги явно пришлась по душе. Через полчаса я уже был обладателем пятнадцати потемневших бочек, сгруженных на краю причала. Содержимое оставалось внутри — выливать его здесь не было смысла. Теперь требовался транспорт и место для операции.
Поймал первого попавшегося извозчика с крепкой телегой. Мужик с недоверием покосился на бочки, но за дополнительный пятак согласился везти «эту вонючую поклажу» куда укажут. Я вспомнил, что видел вывеску аптекаря недалеко от порта, на одной из улиц, ведущих к слободам. Мастерские алхимиков этого века часто занимались не только лекарствами, но и простейшими химическими работами — очисткой, перегонкой, фильтрацией. В общем-то, до появления промышленной химии это были едва ли не самые ключевые места для операций с химическими составами.
Аптекарь оказался сухопарым немцем в очках, с внимательным, острым взглядом. Его лавка пахла травами, спиртом и чем-то кислым. Выслушав моё предложение, он долго молча смотрел на бочки, стоявшие на его заднем дворике, потом снял очки, протёр их.
— Очистить масло от прогорклости и осадка? — переспросил он на ломаном русском. — Это не просто отстоять. Вкус, запах испорчены глубоко.
— Мне не нужен идеальный вкус, — честно сказал я. — Нужно удалить видимую грязь, муть, взвесь. Сделать его прозрачным. Для технических нужд, — добавил я, видя его сомнение.
Враньё было не самое мастерское, но и я не был самым большим умельцем в этом деле. Было достаточно просто убедить этого аптекаря, а уж дальше разберусь. К тому же имелась одна идея, которую стоило реализовать.