— Что ж. Практичный подход, господин купец, — Воронцов перевёл взгляд на меня. — Вы покупаете не просто врача, вы покупаете мои пять лет труда и вложенные средства. Четыре тысячи — цена твёрдая. Наличными или векселем на надёжный банк.
— Векселем с оплатой по предъявлению завтра утром, — ответил я. — При условии, что вы немедленно выдадите Маркову все документы, подтверждающие окончание обучения и отсутствие претензий, а также рекомендательное письмо для веса в будущем.
— Рекомендательное письмо… — профессор усмехнулся. — Хорошо. За такие деньги я напишу, что он подаёт большие надежды. После получения денег.
Мы договорились о встрече на следующее утро в конторе моего отца, где я мог выписать надёжный вексель. Выйдя из клиники вместе с Марковым, я почувствовал не облегчение, а сосредоточенность. Ещё один критически важный элемент был почти на месте.
Мы отправились в ближайший трактир, где за отдельным столиком я подробно расспросил Маркова о его образовании, практике, сильных и слабых сторонах. Его звали Александр Петрович. Окончил Медико-хирургическую академию, два года практиковал под началом Воронцова, ассистировал в нескольких сложных операциях, имел склонность к хирургии и эпидемиологии. Главный его недостаток — отсутствие полноценного самостоятельного опыта в полевых условиях, что, впрочем, было неизбежно. Зато был явный голод к знаниям и действию, что для меня перевешивало.
Я изложил ему первоочередные задачи: составить список необходимого медицинского оборудования, инструментов и лекарств на первые два года для группы порядка двух сотен человек с учётом тяжёлых условий; изучить санитарное состояние будущих переселенцев в бараках; разработать план профилактики эпидемий в пути и на месте. Срок — две недели. Он жадно записывал всё в свою потрёпанную записную книжку.
На следующее утро в конторе при моём отце и нашем бухгалтере сделка была завершена. Воронцов, получив вексель, несколько театрально вздохнул и вручил Маркову пачку документов и запечатанное рекомендательное письмо. Рукопожатие профессора было сухим и холодным.
— Не говорите потом, что я вас не предупреждал, Александр Петрович. Надеюсь, ваши скальпели пригодятся не только для вскрытия.
— Спасибо за науку, профессор, — с достоинством ответил Марков, и в его тоне не было ни злобы, ни подобострастия.
Когда Воронцов удалился, я повернулся к новоприобретённому врачу.
— Поздравляю с началом новой жизни, Александр Петрович. Теперь вы на моём довольствии. Первый аванс — пятьдесят рублей на личные нужды и обустройство. Завтра начинаете работу. Поселитесь пока в одном из моих домов с переселенцами — это будет вашим первым полигоном. Осмотрите всех, составьте санитарный журнал. Затем — займётесь списком снабжения.
Марков кивнул, пряча пачку денег во внутренний карман. В его взгляде читалась решимость человека, получившего, наконец, шанс расправить крылья.
В тот же день я внёс его имя во все списки экспедиции, выделил отдельный бюджет под медицинские нужды и проинструктировал приказчика обеспечить доктора всем необходимым для проживания и работы. Лукову, которому доложил о пополнении, идея понравилась.
— Умно, — хмыкнул он. — Без лекаря — как без пороха. Только вот проверьте его на стрессоустойчивость. В поле, под крики раненых, не каждый выдержит.
— Проверим в деле, — согласился я. — Начнём с будущих переселенцев. Там и тиф, и чесотка, и дети с золотухой — работы хватит.
Следующие дни показали, что выбор, возможно, был удачным. Марков с головой окунулся в работу. Он не просто обходил палаты, а организовал подобие санпропускника: приказал оборудовать отдельное помещение для осмотра, настоял на регулярной стирке белья и дезинфекции помещений хлорной известью, которую сам же и заказал. Он выявил нескольких хронически больных, которых я ранее пропустил, и предложил чёткий план их изоляции и лечения. С переселенцами он общался спокойно, без барского высокомерия, что быстро начало снискать ему авторитет. Я наблюдал за его действиями со стороны, удовлетворённо отмечая системный подход и отсутствие паники.
Через неделю он представил мне первый вариант списка медицинского имущества. Документ поражал детализацией: несколько типов хирургических инструментов, перевязочные материалы, лекарства от малярии, дизентерии, сифилиса, средства для дезинфекции, учебники по анатомии и полевой хирургии, портативный хирургический стол, даже примитивный микроскоп. Сумма выходила значительной, но я, не торгуясь, утвердил большую часть, вычеркнув лишь откровенно экзотические и слишком громоздкие позиции.