Бывший штабс-капитан и фактический глава службы безопасности колонии подошёл к выслушиванию более подробной истории с большим вниманием. Он слушал, задавал вопросы и явно запоминал каждую деталь. Как только я окончил рассказ, то получил целый ряд уточнений, особенно насчёт того, где стоял дом, в котором меня пленили, расположении комнат и хозяйственных зданий во дворе. Быстро же он получил ответ, что ничего я не помнил, поскольку старался бежать, а не разведывать сложившуюся обстановку.
— В общем, Андрей Андреевич, мне нужны люди. Человек восемь из тех, кто умеет держать оружие и язык за зубами. Берём самые точные штуцеры с нашего склада. Нужно сделать ответ как можно быстрее.
— Но это же будет скандал, — заметил без большого возмущения Луков, хотя в его глазах я видел, что он уже продумывает план дальнейших действий. — Если вы решили убить дворянина, то многие встанут против вас.
— Я не собираюсь его убивать. Хочу напугать и показать зубы. Устраивать резню рядом со столицей будет страшно и опасно. — Я выдохнул. — У тебя есть такие люди или нет?
— Если вы решили действовать, то найду, но нужны будут деньги. Мало кто станет рисковать своей жизнью за просто так.
— Деньги не проблема. Главное, чтобы люди были надёжные.
— Я вас понял. Справлюсь.
Два дня ожидания прошли в лихорадочной, но внешне спокойной деятельности. Луков исчез сразу после нашего разговора, и я не спрашивал о деталях. Я знал, что он не подведёт. Время использовал для укрепления тылов. Усилил охрану доходных домов с переселенцами, наняв ещё трёх сторожей из отставных солдат по рекомендации Лукова. Проверил состояние склада с оружием — всё было под надёжным замком и присмотром. С отцом отчитался о задержании по «семейным делам», не вдаваясь в подробности. Он хмурился, чувствуя недоговорённость, но не стал давить — слишком многое сейчас держалось на мне и на моих проектах. Дела шли своим чередом: мыловарня отгрузила очередную партию Подгорному, с консервного цеха прибыл отчёт об исполнении заказа для Аракчеева. Я подписывал бумаги, отдавал распоряжения, но мысли постоянно возвращались к тёмному подвалу и холодным глазам Пестеля.
На исходе вторых суток, поздним вечером, Луков вернулся. Он вошёл в кабинет без стука, его лицо, обветренное морозом, было собрано и непроницаемо. Сбросил с плеч заиндевелую шинель и сел напротив, положив на стол небольшой, грубо начерченный план.
— Готово, — отрывисто произнёс он. — Нарядил шестерых. Все — свои. Воевали, руки помнят, рты на замке. Двое знают ту местность — охотились там. Имение действительно в стороне, в лесу под Сестрорецком. Дом небогатый, деревянный, но крепкий. Одна дорога подъездная, лес кругом. Каменный погреб есть — тот самый, думаю. Охраны днём не видели, но вечером появлялся один человек у ворот — сторож или слуга.
Я кивнул, изучая схему. Место было удалённым и уединённым — идеально для тайных собраний или содержания нежелательных гостей.
— Сам Пестель? — спросил я, не отрывая взгляда от плана.
— Был там сегодня утром, затем уехал в город верхом. Возвращался всегда к вечеру, один или с одним спутником. Распорядок постоянный. Завтра, судя по всему, будет то же самое. Наметили позицию здесь. — Он ткнул пальцем в точку на краю просеки, в двухстах шагах от ворот. — Обзор отличный, укрытие хорошее. До дороги — полсотни шагов.
— И вы уверены, что люди не переусердствуют? — я поднял на него взгляд. — Задача — демонстрация, а не ликвидация. Один промах — и мы все в петле.
Луков хмыкнул, в его глазах мелькнуло что-то похожее на профессиональную обиду.
— Я им объяснил. Эти не палят сгоряча. Поставлю их сам, каждому укажу сектор. Стрелять буду только по моей команде. И только в землю перед лошадью. Штуцеры точные, с двухсот шагов в рост бьют. Ошибки не будет. Но если он дёрнется не туда… — Он слегка развёл руками. — Риск есть всегда.
— Примем его, — твёрдо сказал я. Это был расчёт, холодный и необходимый. Мы не начинали эту игру, но теперь обязаны были сделать ход. Пассивность стала бы приглашением к новому, уже более жёсткому нападению. — Когда выступаем?
— Завтра на рассвете. Возьмём сани, доедем до околицы деревни в пяти верстах от имения, дальше — пешком по лесу. К полудню будем на месте. К его возвращению — к четырём-пяти часам — всё подготовим. После дела — отход тем же путём, к саням, и в город до наступления полной темноты.
— Я еду с вами, — заявил я.