Мы отправились на осмотр. «Святой Пётр» оказался крепким, добротно сработанным двухмачтовым бригом. Я, не будучи специалистом, полагался на глаз Лукова и на подробный осмотр, который мы устроили, невзирая на холод. Лазили в трюмы, проверяли обшивку, рангоут, такелаж. Луков вёл себя как прирождённый приёмщик: щупал дерево, стучал по металлу, задавал капитану и боцману точные, неожиданные вопросы. Бриг выдержал проверку. Шхуны, стоявшие у соседнего причала, были меньше, но также в исправном состоянии, явно содержались в порядке.
Переговоры о цене с доверенными лицами банкрота и с самим купцом Свешниковым были жёсткими, но короткими. Я дал понять, что готов заплатить сразу, наличными, но за адекватную цену. Сам факт наличия полной суммы в звонкой монете и ассигнациях действовал магически. К вечеру того же дня были подписаны предварительные купчие. За бриг и две шхуны, вместе с имевшимся на тот момент такелажем и частью припасов, ушло чуть более двадцати двух тысяч. Остальные деньги я резервировал на срочный ремонт, дополнительное оснащение, закупку провианта для долгого перехода и премии экипажам.
Следующие дни прошли в лихорадочной деятельности. Я перенёс свой штаб на верфь. Наняли через Коржинского и Лукова лучших конопатчиков, плотников и парусных мастеров. Судна поставили в эллинги, начав профилактический ремонт. Одновременно мы вели переговоры с капитанами и старшими матросами. Я предложил им не просто работу, а участие в экспедиции с долгосрочными контрактами, высокой зарплатой и долей в будущих доходах от колонии. Это отсеяло случайных людей, но привлекло тех, кто искал не просто заработка, а дела. Капитаном на «Святой Пётр» согласился встать немолодой, но опытный моряк Игнатий Васильевич Крутов, ходивший ранее на судах РАК к Алеутским островам. Шхуны приняли братья Трофимовы, Артём и Сидор, известные своим бесстрашием и знанием Балтики и Северного моря.
Через неделю, когда основные работы по частичному ремонту были закончены, я собрал всех трёх капитанов в каюте «Святого Петра», превращённой на время в штабную комнату. В помещении пахло смолой, свежим деревом и табаком. Кроме капитанов, присутствовали Луков и я.
— Господа, — начал я, разложив на столе большую карту Атлантики и Тихого океана. — Цель известна. Северо-западное побережье Америки, Калифорния. Теперь о пути.
Я обвёл пальцем маршрут: выход из Кронштадта, переход через Балтику и Северное море, затем — вниз, вдоль западного побережья Европы и Африки, огибая мыс Доброй Надежды.
— Мы идём не вокруг Африки, — возразил капитан Крутов, хмуро изучая карту. Его лицо, испещрённое морщинами от солёного ветра, было непроницаемым. — Слишком долго. И португальцы, англичане в тех водах — лишние глаза.
— Верно, — кивнул я. — Мы идём на юг, к самому краю Америки. — Мой палец скользнул к узкому, извилистому проходу между Атлантикой и Тихим океаном. — Магелланов пролив. Идём вдоль Европы, затем вдоль Южной Америки и через Пролив, а дальше вдоль континента.
В каюте воцарилась тишина. Капитан шхуны «Удалой» Сидор Трофимов присвистнул.
— Пролив… Это вам не Финский залив проплыть. Течения бешеные, ветра переменные, скалы, туманы. Лоцманов там русских — раз-два и обчёлся. Карты неточные.
— Карты у меня есть. Детальные. С течениями, мелями, якорными стоянками. И опыт лоцмана у нас будет. — Я кивнул на Крутова. — Игнатий Васильевич, вы же ходили к Алеутам? Часть пути по Тихому океану вам знакома.
— К Алеутам — да, — отозвался Крутов, не отрывая глаз от моих схем. Его профессиональный интерес явно перевешивал скепсис. — Но от пролива и вдоль всего американского берега — нет. Воды сложные, частые шторма. И испанцы… Они тамошние воды считают своими. Понятное дело, что у них сейчас проблем вагон и маленькая тележка, но это всё временно. Справятся — будет тяжело, местные захватят власть — ещё хуже. Понимаешь, что это вообще значит для нас?
— Испанцев по возможности будем избегать, — сказал я. — Наша задача — не ввязываться в конфликты, а пройти. Мы хорошо вооружены для защиты, но наша цель — не бой, а прибытие. После пролива — прямой путь на север, вдоль побережья, пока не достигнем залива Святого Франциска. Это несколько тысяч миль открытого океана. Будет тяжело.
— Это невозможно, — вдруг резко заявил капитан второй шхуны, «Надежды», Артём Трофимов. Он был моложе брата, с горящими глазами. — У нас нет опыта таких переходов! Никто из моих людей не плавал в южных широтах, не то что в этом проливе! Мы все здесь балтийские волки, мы знаем свои мели и шхеры. А это… это другой мир. Шторма там не чета нашим. И цинга может скосить половину экипажа, если что-то пойдёт не так с провиантом.