В его голосе не было паники, только холодная решимость хирурга, берущегося за ампутацию. Я утвердил всё, не задавая лишних вопросов. Через час Луков выделил ему десять человек из подсобных рабочих и организовал вывоз больных в пустующий сарай на краю участка, который срочно превратили в изолятор. Весь день Марков и его импровизированная команда, закутанные в пропитанные уксусом тряпки, работали не покладая рук. К вечеру очаг был локализован, но напряжённость среди людей возросла. Шёпот о «моровой язве» пополз по баракам. Пришлось лично объявить, что это кожная болезнь, а не чума, и что всем обеспечат лечение и новую одежду. Слова помогли лишь отчасти — страх был сильнее. Но всем стало легче, когда за мой счёт начали реализовывать новую одежду. Не самая дорогая, но крепкая и пригодная для работы.
Второй удар, более опасный, пришёл от Лукова на следующее утро, вне графика. Он вошёл в кабинет, затолкнув перед собой связанного мужика в тулупе — сторожа Сидорова, того самого, которого недавно хвалили.
— На складе оружия, — отрывисто начал Луков. — Ночная проверка. Обнаружил, что один из ящиков с кремнёвыми замками вскрыт, часть содержимого похищена. На месте задержал его. — Луков ткнул большим пальцем в сторону Сидорова. — При обыске нашли пять новых замков и двадцать золотых империалов.
Сидорова, побитого и перепуганного, допросили быстро и без церемоний. Он оказался мелкой сошкой, купленной неизвестным купцом через посредника. Цель — не столько кража, сколько саботаж: лишить нас критически важных запчастей для ружей в самый неподходящий момент, когда не получится организовать быструю поставку через Аракчеева, уехавшего по делам в другие губернии, а никого, кроме меня лично, принимать он точно не станет. Заказчик, судя по описанию, был одним из старых конкурентов моего отца по гильдейским делам, недовольным нашим стремительным взлётом. Это была не авантюра, а продуманный удар по самому уязвимому месту.
Я приказал Лукову провести тотальную ревизию всех складов, немедленно заменить всех сторожей на проверенных людей из числа его знакомых отставных солдат и начать тихое расследование, чтобы выявить все возможные связи. Сидорова сдали в полицию вместе с краденым и частью денег как вещественными доказательствами. Скандала я не боялся — факт кражи и поимки вора говорил в нашу пользу. Но осадочек остался тяжёлый. Если конкуренты начали играть такими методами, значит, считали меня серьёзной угрозой. Значит, нужно было удвоить бдительность.
Третий и самый опасный сбой случился на верфи. Капитан Крутов не стал ждать субботы. Он прислал записку: «На „Святом Петре“ волнения. Требуют немедленной встречи». Я прибыл на судно вместе с Луковым. В кают-компании собралась делегация из десятка мрачных матросов, выдвинувших ультиматум. Переход, мол, опасный, непонятный, и они требуют выплатить половину обещанного тройного оклада здесь и сейчас, «на берегу», в качестве гарантии. Иначе — отказ от работы и, как следствие, срыв графика. За их спинами чувствовалась фигура одного из подчинённых Крутова, молодого и амбициозного штурмана, который, видимо, решил проявить себя, сыграв на страхах команды.
Крутов стоял молча, его лицо было гранитной маской, но в глазах бушевала ярость. Он ждал моего решения. Я выслушал, не перебивая. Затем медленно обвёл взглядом собравшихся.
— Контракты вы подписывали добровольно, — сказал я ровно. — Условия в них чётко прописаны: оплата по завершении этапов. Никаких авансов. Ваше требование — нарушение контракта.
— Тогда мы не идём! — выкрикнул самый крупный из матросов, тот самый штурман.
— Хорошо, — кивнул я. — Вы свободны. Все, кто поддерживает это требование, могут немедленно покинуть судно и получить расчёт за отработанные дни. Без премий, без компенсаций. Капитан Крутов, составьте список.
В каюте повисла гробовая тишина. Матросы переглянулись. Они рассчитывали на давление, на торг. Они не ожидали такой жёсткости.
— Мы… мы имеем право! — попытался настаивать штурман, но уже без прежней уверенности.
— Вы имеете право разорвать контракт, — парировал я. — И я имею право вас уволить. Выбор за вами. Но учтите: тем, кто останется и выполнит свою работу, будет выплачено всё, что обещано, и даже больше. Тем, кто уйдёт — только заработанное. И я гарантирую, что в Петербурге вы больше не найдёте работы на судах, идущих в дальние моря. Ваши имена будут известны всем капитанам.