К полудню, когда бледное зимнее солнце наконец поднялось над горизонтом, последняя семья ступила на палубу третьей баржи. Я отдал приказ отчаливать. Лошади, запряжённые в гужи, напряглись, и тяжёлые баржи, скрипя и ломая тонкий краевой лёд, медленно поползли по проторенной во льду трассе в сторону Кронштадтской крепости. Я остался на пристани, наблюдая, как удаляются эти неуклюжие ковчеги, увозящие основу будущей колонии. Затем снова в дрожки — теперь нужно было обогнать баржи по берегу и встретить их в Кронштадте.
В Кронштадте царила иная, морская суета. На рейде, уже на чистой воде, качались на слабой зыби «Святой Пётр», «Надежда» и «Удалой». Их борта, недавно выкрашенные в чёрный цвет с белой полосой, выглядели строго и по-деловому. К причалам, где должны были пришвартоваться баржи, уже стянулась часть экипажей. Я сразу направился к главному пирсу, где под руководством боцманов матросы готовили сходни и лебёдки для окончательной перегрузки людей и мелкого скарба на корабли.
Баржи прибыли через два часа. Начался второй акт сложного перемещения. Теперь людей нужно было распределить между тремя судами. Основную массу переселенцев, особенно семейных, мы определили на «Святой Пётр» — там были оборудованы наиболее просторные, хоть и тесные, кубрики в кормовой части. Холостяков и ремесленные артели без малых детей разместили на шхунах. Процессом снова руководил Луков, ему помогали старосты и матросы. Я же, дождавшись, когда все будут выведены на пирс и построены в примерном порядке, поднялся на невысокое возвышение из сложенных ящиков.
Передо мной стояло моё будущее. Шестьдесят три человека — мужчины, женщины, дети. Разношёрстная толпа в поношенной, но чистой дорожной одежде, сшитой по моему заказу. Лица были обращены ко мне — испуганные, вопрошающие, усталые. Наступила та минута, когда нужно было дать последний, исчерпывающий импульс, после которого пути назад уже не будет.
Я не стал поднимать голос. Говорил чётко, ровно, чтобы слова долетели до каждого.
— Вы все здесь потому, что выбрали этот путь. Не я вас выбрал — жизнь, обстоятельства, ваша собственная воля привели вас сюда. Старая жизнь осталась за спиной. Впереди — море, долгий путь и новая земля. Я не буду вас обманывать. Там будет трудно. Будет голод, холод, болезни, тяжёлый труд. Будет страх перед незнакомым лесом, перед чужими людьми. Возможно, будет и бой.
Я сделал паузу, давая словам просочиться сквозь оболочку страха и непонимания.
— Но я также говорю вам прямо: там будет наше. Наша земля. Наш дом. Наш труд и его плоды — не для барина, не для оброка, а для вас самих, для ваших детей. Не будет крепостной неволи. Будет закон, который мы установим сами, по справедливости. Будет защита, которую мы обеспечим себе сами. Я веду вас не в рабство, а к воле. Тяжёлой, выстраданной, но своей.
Я обвёл взглядом ряды, встречая отдельные взгляды — где-то загоралась искра, где-то страх лишь глубже прятался внутрь.
— Сейчас вы подниметесь на корабли. Эти суда — ваш новый дом на много месяцев. Слушайте капитанов и старших. Помогайте друг другу. Дисциплина на воде — это не прихоть, это ваша жизнь. Тот, кто готов следовать за этим правилом, за этой целью — за мной. Тот, кто сомневается… — я резко оборвал фразу, дав ей повиснуть в морозном воздухе. — Сомневаться уже поздно. Подъём на корабли начинается.
Никто не вышел из строя. Никто не запротестовал. Была лишь тихая, покорная решимость загнанных в угол людей, у которых не осталось иного выбора, кроме как довериться. По команде Лукова и старост толпа разбилась на группы и потянулась к приготовленным сходням.
Пока шла погрузка людей, я обошёл все три судна. На «Святом Петре» капитан Крутов лично проверял последние поставки — бочки с пресной водой, которые грузили в специальный отсек, и мешки с сухарями. Его лицо было каменным от концентрации.
— Вода по расчёту на четыре месяца с запасом, — отчеканил он, не отрываясь от списка. — Но если застрянем в штилях или собьёмся с курса — будет жёстко. Сухари, крупа, солонина — всё уложено, крепление проверил.
На шхуне «Удалой» его брат, Сидор Трофимов, с двумя матросами осматривал такелаж, прощупывая каждый фунт, каждую клевую точку. Артём Трофимов на «Надежде» заканчивал приёмку последней партии живности — клеток с курами и кроликами, которых разместили в небольшом сарайчике на палубе.