Ложечка
Рассказ в жанре тёмного фэнтези написан для конкурса "Эпоха теней", но не прошёл первый этап самосуда.
Всадник с холма осматривал незнакомое поселение. Лачуги да хижины, пара крепких домов местной знати, рынок и трактиры. Убедившись, что место подходящее, мужчина спешился. Достал дичь, добытую накануне, и развёл костёр. Всадник предпочитал поесть перед тем, как заходить к местным за добычей. Никогда не знаешь, как дело пойдёт, может, убегать придётся. Да и отравителей полно. А сегодня добавилась ещё одна причина. По едва уловимым признакам, которые и не назовешь-то толком – так, подсознательно, на инстинктах, то есть по законам здешних мест – охотник понял, что без собаки не обойтись. Поэтому не спешил приступать к обеду, позволяя запаху подальше разлететься по округе. Какой-нибудь голодный пёс обязательно нагрянет. Всегда приходил.
– Чего боишься? Заходи, раз пришёл.
Ожидания оправдались. Из кустов осторожно выглянула взъерошенная морда. Худой с торчащими комками шерсти пёс затравленно смотрел на человека. Голод последних дней боролся со страхом перед двуногим существом с оружием. Мужчина отломил небольшой кусок дичи и бросил в сторону собаки. Пёс осторожно подошёл, понюхал и жадно набросился на еду.
– Подходи. У меня ещё есть, – приманивал всадник пугливого пса.
Наконец голод победил, и собака осторожно приблизилась к человеку. Всадник бросил ещё один кусок, пёс быстро слопал. Потом подошёл совсем близко и начал облизывать руки всаднику. Худое тело радостно выгибалось, хвост вилял.
– Ну вот, а ты боялся, – ровным голосом произнёс мужчина.
Собака ещё куражилась от внезапной удачи в виде пищи и защитника, как всадник быстрым движением прижал голову пса к земле и хлёстким поставленным ударом левой руки сломал животному позвоночник. Пёс взвыл от безумной боли, но вырваться не смог – голова прижата могучей рукой охотника, задние лапы уже бесчувственны. Всадник отпустил жертву:
– Ползи, давай. Посмотрим, как получилось.
Продолжая скулить, пёс зачастил передними лапами, пытаясь спрятаться в лесу. Онемевшая задняя часть беспомощно болталась следом. Мужчина сделал пару шагов, внимательно наблюдая за страданиями животного. После чего, неудовлетворённый, вынул нож, наклонился и, опять же левой рукой, отрезал ухо собаки – бедная псина завыла ещё громче.
– Вот теперь порядок, – произнёс садист и достал шнурок.
Всадник отработанным движением перевязал пасть животному и забросил беднягу в мешок. Мешок к седлу, сам на коня – готов. Теперь на охоту. Подняв над головой резной топор, всадник искал направление. Лёгкими толчками бёдер мужчина поворачивал коня, пытаясь уловить вибрации оружия. Наконец топор ответил. Направленный на небольшое скопление крыш, металл завибрировал и негромко загудел.
– Попались! – оскалился всадник и пустил коня в сторону поселения.
Небольшой рынок не отличался от других рынков ближайших земель и плоскогорья. Площадь – а точнее клочок земли, твёрдый в жару и грязно-мерзкий в остальную часть года – заполнял местный и пришлый люд, снующий по привычному маршруту. Сначала кабак, потом ссора с торговками, потом снова кабак, драка, валяние на площади, поиск шлюх и смерть. Не для всех, конечно. Чаще выживали. Но трупы в переулках привычны. У кого череп проломлен – проигрался путник местной знати. У кого печень вырезана – здесь без ворожбы не обошлось. А бывает просто – шёл себе человек да умер. Мало ли за что порчу навели? В общем, труп он и есть труп. Чего пугаться? Посмердит немного, да уберут.
– … и силу крови заберёт лишь самый ловкий!
Охотник услышал начало любимой игры детства. Удар хлыста, как сигнал к началу, и глухой хлопок секача о дерево. Визг и дети возраста «по пояс взрослому» выбежали на огороженную арену. Секундой ранее на неё выпустили обезглавленную курицу. Та в конвульсиях носилась по земле, а детишки, весело хохоча, пытались поймать добычу. Кровь птицы в предсмертной агонии считалась источником силы. Поэтому каждый месяц местная элита проводила отбор, чтобы выявить наиболее одарённых детей. Кто быстрее и чаще ловил, тех опекали. Остальные? Тут как повезёт.
Всадник в детстве ловил. Много и часто. Поэтому сейчас не прислуживал в кабаках или могильщиком, а был почитаем соплеменниками. Топор, сила да ярость – как тут не уважать? Приятные воспоминания на миг улыбнули мужчину, но, заметив скопление искомых крыш, он опять нахмурился. «Где-то здесь. Лишь бы не мешал никто», – решил всадник и слез с коня.