– Бэ семнадцать. Второе окно.
Все обернулись. Новая посетительница сверилась с бумажным номерком, только что полученным из электронной очереди, осмотрелась и подошла ко второму окну. Работница почты ещё несколько минут назад поняв, что пришли «толькоспросительщики», пересела к другой стойке. В порыве драки никто из нахалят не заметил, что сражаются за пустое кресло.
Бесята молчали и зло осматривали соперников. Каждый убедился, что имеет дело с опытными занозами, поэтому продолжение битвы ни к чему хорошему не приведёт. По своему поведению знали, что лучше умрут, чем уступят. Поэтому, не сговариваясь, осторожно двинулись в сторону талончиков. Сначала Бабаряхина, потом молодой чиновник, следом бабка и, наконец, седой мужчина получили по номерку. В том порядке, в котором зашли на почту.
– Должна вам сказать, милые друзья, – любезно заворковала Бабаряхина, когда все четверо уселись на лавку – что это весьма удобное изобретение.
– Полностью с вами согласна! Мы в юности даже не мечтали о таких чудесах.
– Признаюсь, подумываю прикупить пару аппаратов для своего бизнеса. Вы правы, очередь блестяще организована. Но вы упускаете важный момент, – седой мужчина потёр зад, всё-таки противная бабка настучала достаточно.
Бабаряхина напряглась, галстук не выдержал и пискнул. Но мужчина успокоил.
– Машина бездушна и глупа. Только такие образованные и воспитанные люди, как мы с вами, смогли организовать удобную очередь. Обратите внимание, нас здесь целых четыре человека!
– Ох, как верно сказано, – расплылась вслед за своими подбородками Бабаряхина.
– Ваша правда, милок.
Молодой чиновник же ничего не сказал. Только опять пискнул – в этот раз поуверенней и погромче – да пожалел, что его так рано уволили с государственной службы. «Вот же! За несколько минут навёл порядок. А говорили, что ничего не умею».
Все четверо продолжали ждать своей очереди. Каждый в этом году впервые.
Так непривычно.
Испытание
Сюрмишность. Рассказ на грани сюрреализма и мистики. Писал для себя, для развлечения.
Тихий стук в дверь разбудил отца, остальные спали. Мужчина открыл дверь и недовольно пробурчал:
– Куда так рано-то? Спят все.
– Да, ладно тебе. Важное события у парня, себя вспомни.
Дедушка с бабушкой зашли в квартиру и стали тихонько раздеваться.
– Ох, пироги не успела напечь. С дедом по всей Пустоши вчера бегали, людей собирали. Когда запускать-то?
– Дайте умоюсь, что ли.
Отец зашёл в ванную, а утренние гости тихо прошмыгнули на кухню. Как ни старались, но копошение и бубнёж начали будить квартиру. Мама уже встала. Поздоровавшись со свёкрами, заглянула к дочке – мелкая сонно приподнялась на кровати. Потом подошла к двери комнаты сына, прислонила ухо, затаила дыхание – ничего. Может, спит, может встал. Пока не понятно.
– Все волнуются, не нагоняй, – вышел из ванной отец.
– Да как ты можешь быть таким спокойным!
Шёпотом, но с надрывом выпалила мама и скрылась в туалете. Отец не обиделся, понимая, что все на нервах. Ожидание события передалось даже дочке-дошкольнице, весь вечер не отходившей от любимого старшего брата. Поэтому слабый утренний стук мигом выхватил сестрёнку из сна. Сейчас сидела на своей кровати в волнительном ожидании.
Вячеслав же проснулся, на удивление, спокойным. Первая мысль молодого человека почему-то была о сессии. Та уникальная ситуация, когда студент думает о сессии в начале семестра. На что только не способен наш ум, лишь бы игнорировать неизбежное.
– Славутич, открывай.
Услышав осторожный стук по стеклу, Вячеслав вскочил с кровати и открыл окно.
– Да, вы чё? Я бы сам!
– Открывай пошире, самостоятельный ты наш.
Восьмой этаж. На альпинисткой верёвке прямо с крыши свисал лучший друг Славы. Плотный, массивный, он лихо вскочил на подоконник, отстегнул карабины и тихо шепнул вниз:
– Давай руку!
– Не надо, тут не скользко.
– Как знаешь.
Альпинист спрыгнул с подоконника, а снизу появилась голова второго лучшего друга Вячеслава. Жилистый, худой, с вечно улыбающимся лицом.
– Здорово, Слав. Ну как? Жим, жим? Боишься?
Весельчак, как Человек-паук забрался на восьмой этаж, хватаясь за выступы дома, и сейчас, держась одной рукой за подоконник, а второй дружески махая, подразнивал друга.