– Спасибо за поддержку, – съязвил хозяин, – Заползай давай.
Скалолаз, а точнее домолаз, ловко запрыгнул в комнату, и трое друзей встали полукругом. На лицах улыбки, готовы к взаимным подколкам, но в глазах тревожность.
– Слав, давай мы выскажемся прямо, – начал плотный, – Впереди ещё много шутеек, мы тебя будем нещадно стебать. Но знай, что ты самый смелый из нас. Мы пока не готовы к испытанию, ты реально крутой перец, что решился.
Скалолаз молча и серьёзно кивнул, поддерживая друга, но тут же пустился в юмор, разрядив обстановку:
– Завещание-то написал?
– Не надейся, тебе ничего не оставлю! – парировал Слава.
Друзья уселись на диван, а хозяин задумался. Сессия сменилась воспоминанием о лете, когда пришлось выручать друзей из лап сельской гопоты. Побили, конечно, всех троих, зато славин прыжок в самую гущу поумерил пыл пьяных шакалов, да и друзьям прибавил храбрости. Дядя потом рассказывал, что сельские с того случая их зауважали. «Надо же, на скалы лезть и в драку прыгать не боялся, а сейчас потрясывает».
– Ладно, – очнулся Слава, – пойду побреюсь.
– И чистое надень.
– Ты что, дурак? – одёрнул весельчака плотный.
– Ну мало ли...
Вячеслав лишь усмехнулся, буркнул друзьям «сидите тихо» и вышел из комнаты.
После душа двинул на кухню. Обязательный ритуал перед неизбежным. Дедушка с бабушкой тепло поприветствовали, налили чаю, не сильно поругались из-за того, кому делать бутерброды для любимого внука, но как только Слава стал завтракать, тут же замолчали. Впереди важное дело, пусть подкрепится в тишине.
– Вячеслав, я смотрю, ты закончил, – дед встал из-за стола, а бабушка заволновалась, – Да не трясись ты! Взрослый уже. Гхм.. Так вот. Вся наша Берёзовая Пустошь решила поддержать тебя в этот сложный день. Народ у нас простой, деревенский. Поэтому вычурных речей не жди, но... – обратился к супруге, – Запускай!
Бабушка выбежала из кухни, а из коридора послышался вопрос:
– Заходим?
– Да, как договаривались.
И к Славе на маленькую кухню потянулись почти все жители Берёзовой Пустоши. Мужики в засаленных штанах и запахом табака искренне жали руку и что-то междометили. Бабы и старухи усердно крестили, молодые барышни краснели, парни уважительно кланялись. Каждый заходил на маленькую кухню, стеснялся, пугался, но заметив знакомого деда, смелел и начинал проявлять чувства. Лишь трое выделялись из общего ряда берёзовопустошевцев.
Худая женщина с козой на поводке зашла под конец. В дверях протолкнула сначала козу, потом втиснулась сама. Долго молчала и гладила рогатое животное. Слава, уставший от внимания всей деревни, как завороженный упёрся глазами в вымя и завис.
– Чего смотришь? Дёрни на удачу-то. Поди, научился уже на девках-то дёргать.
– Тётя Глаша! – вступился дед.
– Молчу, молчу.
Слава повеселел. Хоть кто-то перестал жалеть да подбадривать. Глаша с козой ушли, а завершили процессию близняшки. Две девчушки в национальных костюмах вбежали в кухню и стали громким голосом петь разухабистые русские народные. Даже сестрёнка осмелилась нарушить торжество ритуала и робко выглянула из своей комнаты.
Близняшки махали платками и голосили, дед довольно пыхтел, а Слава улыбался. Удалось, таки, деревенским поднять настроение, не зря приходили.
– Надеюсь, не подведёшь, – коротко сказал дед, когда кухня опустела, – Давай обнимемся, да ступай к родителям. Мы с бабкой тебя здесь подождём.
Слава вошёл в комнату родителей. Папа с мамой стояли возле окна, плотно задёрнутого шторами. По бокам на стульях возвышались колонки, напротив стоял одинокий стул – импровизированная сцена для одного зрителя.
– Садись, сынок. Ты уж извини. Как умеем.
«Господи, какой стыд», – предвкушая представление подумал Слава и уселся на стул.
– Раз, два, три, четыре, – щёлкая пальцами отсчитала мама.
– Рота подъём! – заорал отец и родители запели.
Колонки молчали – зачем только поставили? – папа же с мамой акапельно, глупо изгибаясь и подёргиваясь, зафальшивили песню их молодости.
Забрали куда-то прямо из военкомата,
Увезли в дали, автоматы в руки дали.
Ты прости, мама, что я был такой упрямый,
Но я служить должен так же, как все.
Отец старательно выбрейкдансивал какие-то «модные» на его взгляд движения. Мама сосредоточилась на голосе, вступая громче на припеве: