– Рыба, рыба, рыба, – выпуская ненужных осьминожек комментировал один из них, – Это что? Заморозка. Тоже не нужна. Заморозка, мороженое, рыба. Так, есть! Пельмени. Наши?
– Нет. Эти дорогие.
– Ищем дальше. Рыба, пельмени. Нет, не наши. Во, кажется нашел. Он?
– Да, да. Килограмм уральских. Берём.
Парень с корзинкой засунул осьминожка под рубашку, тот сразу успокоился.
– А чебупели?
– Это в другом крыле. Позавчера вон там находил. Пошли?
– Пошли.
Ангар продолжал впускать и выпускать охотников. Люди бегали, хватали и всматривались в головоногих. Своих радостно прижимали к телу и шли на выход. Кому-то везло меньше, никак не мог поймать нужного осьминожка. А бывали совсем грустные случаи.
– Граждане, у меня мороженое. Что делать-то? Господи, что делать-то? – причитала женщина, ходя кругами по всему ангару – Ведь один стаканчик всего. Третий час не могу найти.
Люди прятали глаза и неловко расступались. Мороженое – самый запущенный случай. Ни один из охотников быстро не справлялся. Ходили слухи, что в соседнем ангаре какая-то девушка поймала за сорок три минуты, но народ плохо верил, уж слишком быстро.
Счастливые обладатели осьминожек выходили из ангара и оказывались в тёплом помещении с рядами касс около выхода. Люди сначала кидались к своим корзинкам и доставали нужные продукты. Потом водили покупками над осьминогами, те щупальцами аккуратно проверяли упаковки и радостно прыгали на продукты, если узнавали своих. Головоногие животные из ангара в тёплом помещении прилипали к товарам – пельмени, мороженое, заморозка, рыба – и тут же превращались в ценники. Холодный ангар был постройкой, в которой клиенты должны были найти подходящий ценник для своей покупки. А по-другому продуктовый супермаркет не работал – не умел.
На кассах слышны препирательства персонала с посетителями.
– Девушка, как же это надоело! Все осьминоги на одно лицо. Приходится часами разглядывать животинку в поисках нужного ценника. Можно как-то поудобней организовать работу?
– Вот только не нужно мне тут голосовые связки домисолить! – хамила в ответ кассирша, – Тоже, знаете ли, нет большой радости тут возиться. Кому в ангар возвращаться, если ценник не работает, а? А если возврат?
И очередь понимающе молчала, кассиры не при чём. Просто шатание по холодному ангару в поисках скользких головоногих доставало даже самых стойких.
К кассе подошёл немного растерянный мужчина средних лет. Ухоженный вид, седые волосы. Очевидно, преподаёт в университете какой-нибудь особенно сложный предмет. Такие, как правило, плохо справляются с бытовыми задачами. Вот и сейчас мужчина взял товар без посещения ангара и теперь пытался передать кассирше упаковку без штрих-кода и цены.
– Без ценника не пробиваем! Нельзя, мужчина! Где ценник? Откуда я знаю, что это за товар?
– Прощу прощения, – бархатный голос интеллигента, чей прадед в начале двадцатого века не успел на пароход, оставшись служить советской науке, – Я пытался разобраться. Видите ли, здесь тусклые надписи, которые весьма трудно прочитать. Вы меня извините, но условия освещения не позволяют моим глазам разглядеть наименование продуктового изделия.
– Чё?
– Я говорю, что мои очки по совершенно нелепой случайности...
– Ой, вы посмотрите на него! Самый умный, да?! Больше всех надо? Валера! Валера, иди сюда. А ну-ка проводи гражданина. Ты посмотри на него!
Раскачивающейся походкой к кассе подошли полтора центнера строгости и припухлости.
– Что же вы, папаша, скандал устраиваете? Очередь задерживаете.
– Друзья мои, вышло досадное недоразумение. Понимаете, я…
– Проходи, папаша, проходи. Ещё минуту и я не отвечаю за твою жизнь, – показал пальцем на очередь Валера.
«Досадное недоразумение» обернулся, увидел хмурые лица – у одних синяк под глазом, другие с лёгким обморожением, даже дети злы и тихо-агрессивны – тут же замолчал и быстрой походкой направился на выход. Вековой инстинкт самосохранения интеллигенции от голодного пролетариата спас ситуацию.