Савин рассмеялся.
— Ваша проницательность делает вам, Ганс Вильгельмович, честь! По-моему тоже, неплохие дельцы. Это вам ответ, Александр Никонович! — вполголоса проговорил он, вставая, и смеющимися глазами посмотрел на Плюхина.
Хозяин решил послушать, о чем разговаривают купцы, сидящие в отдаленном углу возле Разгуляева, и направился к ним.
Пробираясь среди гостей, Савин заметил, что Серж сидит возле Даши Разгуляевой и глядит на нее замаслившимся взглядом. Сидор Карпыч чуть заметно усмехнулся.
«Кажется, Сережка только и умеет, что глядеть на баб бараньими глазами, на большее ума не хватает. Недаром надоел Калечке, больно глуп», — подумал он. Внезапно у него мелькнула забавная мысль, он еще раз оглянулся на парочку. «А что ж! Подсунуть такого зятька Семену Даниловичу неплохо. Придется только поучить дурня, а то и этого не сумеет сделать. А девица на выданьи и, кажется, тает», — повеселел Сидор Карпыч, подходя к гостям.
— Ну вот, Ганс Вильгельмович, больше вам не придется насмехаться. Всю верхушку убрали, — после ухода Савина сказал Плюхин своему собеседнику. — Один бежал в Омск, а остальные бесплатно поехали в Вологду.
Шмендорф внимательно посмотрел на него.
— А что же, бежавшего не могли взять? — спросил он.
Плюхин тонко улыбнулся.
— Так лучше! Зато рабочим движением будет теперь руководить наш человек. Получится по пословице, которую нам с вами только что хозяин дома привел. А с тем, надеюсь, в Омске справятся. Ведь он политический ссыльный, бежавший с места ссылки. Понимаете?
— Что ж, неплохо придумано, — с одобрением отозвался полковник.
Плюхин самодовольно рассмеялся.
— Я, кажется уйду по-английски, — сказал он и встал. — Пусть жена развлекается у любезной хозяйки, у меня сегодня есть кое-что поважнее.
Глава девятнадцатая
Когда Трифонов в сопровождении жандарма прибыл в Акмолинск и был сдан под надзор полиции, он сразу, как только устроился на квартире, пошел знакомиться с городом. Проходив до позднего вечера, он впал в отчаяние.
«Один, совсем один! — думал он. — Дело не в том, что попал сюда первым ссыльным, ведь не с кем и работу вести. Предприятий нет, до железной дороги пятьсот верст. Купцы, станичники, мещане, мелкие хозяйчики — вот население города. Беднота есть, но темная, неграмотная поголовно. Как к ним найти подход?»
Дмитрий Трифонов не был профессионалом-революционером и в партийной организации состоял всего один год. В Омске, работая частным поверенным, сблизился с революционно настроенной молодежью. Вскоре он познакомился с очень молодым большевиком, его звали все только по имени — Валерианом, — и пошел за ним. Потом Дмитрию поручили вести революционный кружок рабочих-железнодорожников…
Когда после забастовки на станции начались аресты, кто-то донес, и Дмитрия тоже арестовали. Три месяца сидел в тюрьме. Жандармы требовали чистосердечных признаний, но он не ответил им ни на один вопрос. Заявив при первом же допросе, что никого и ничего не знает, протестует против незаконного ареста, Дмитрий на следующих молчал. Убедившись, что никакими мерами упрямого юриста не заставишь говорить, его под конвоем отправили в Акмолинск.
«С чего начал бы Валерьян, если бы оказался на моем месте? — спрашивал себя Дмитрий, облокотившись на стол и глядя в одну точку. Вспоминая свои беседы с другом, он искал в них практической указки: — С чего же начинать здесь?» Даже по своей специальности у него еще мало опыта — два года работы, а революционный стаж и того меньше.
«Но ведь Валерьян моложе меня на семь лет», — вспомнил Дмитрий, и ему представилось лицо друга: высокий лоб под шапкой темно-русых волнистых волос, широко открытые серые глаза, часто улыбавшиеся смелой, обаятельной улыбкой, твердо сжатые, характерные губы.
— Валерьян сильнее меня, — прошептал он. — И потом давно член партии. Его в семнадцать лет избрали уже в комитет…
Дмитрию страстно захотелось хотя бы на несколько часов оказаться рядом с другом, как тогда, вечером, когда Валерьян рассказал ему о Вере, их горячей любви друг к другу. «Трудно поверить, что у избалованной девушки хватит силы порвать с родными, с привычной роскошью и пойти за Валерьяном», — сомневался Дмитрий. После долгих размышлений ссыльный решил, что прежде всего ему следует заняться профессиональной работой: нужны средства для жизни, и будет встречаться с беднотой, к адвокату бедняки обращаются чаще богатых — то заявление написать, то письмо, грамотных мало. А там видно будет…