— Нешто ты, Кирюш, сходишь? — обернулся Андрей к свояку.
Кирилл с готовностью согласился, и Антоныч протянул ему целковый. Толпа рассеялась. Филимон Прокопьевич не спеша расспрашивал приезжего о делах. Борис издали наблюдал за группой. Пока он не подметил ничего интересного. Над Мурашевыми и Дубняком насмехался один Андрей. Городской слесарь, не глядя на него, торопливо работал. И сейчас послал за водкой Кирюшку Полагутин. Черт его знает, может, и впрямь случайный мастеровой. Карпов не показывается…
Кирюша быстро вернулся с бутылкой горькой. Антоныч из кармана вынул узелок, в нем были завернуты большая луковица и стопка. Налив первую, он поднес старосте. Филимон Прокопьевич, покобенившись для приличия, одним махом опорожнил стаканчик и потянулся к нарезанному луку. Вторую слесарь протянул Андрею, но тот отстранился.
— Пей ты, Семен Гурьич, а я потом, — сказал он.
И под наблюдающим взглядом Бориса Антоныч также опрокинул стаканчик и закусил луком. Потом выпили Андрей с Кириллом. Когда бутылка опустела, староста ушел, а слесари продолжали работать.
…Всю неделю, до следующего базара, Антоныч по вечерам встречался с Федором. В пятницу они решили собрать всех кружковцев. Собрались в овине напарников — Родиона, Матвея и Анисима, — туда нельзя было подойти незаметно.
Родион с Матвеем пришли вместе еще засветло, остальные пробирались по одному задами села. Все знали, что с ними сегодня будет разговаривать политический, но кто он и откуда прибыл в Родионовку, — знали только трое — Федор и Аксюта с мужем.
Антоныч пришел с Андреем, когда уже заря потухала. В овине было совсем темно.
— Здравствуйте, товарищи! — негромко поздоровался он.
Ответило несколько приглушенных голосов.
— Вот, мужики, теперь про все можете спросить. Это один из товарищей большевиков, про которых я вам рассказывал, — тихо сказал Федор, сидевший у входа в овин.
Он пристально всматривался в улицу, ведущую от села. Никто не знает про их собрание, а все же смотреть надо в оба!
— А скажи нам, товарищ, зачем это в царскую думу большевика от нас выбирали? — первым спросил Матвей.
Началась дружеская беседа. Вопросы сыпались беспрерывно и самые разнообразные. Отвечая, Антоныч думал, что Федор не только сам вырос за эти годы, но и большой актив сколотил и что здесь, в Родионовке, затерявшейся в огромном степном краю, по существу имеется подпольная организация.
— А все же не пойму: почему говоришь, что скоро придет революция, когда эва сколько рабочих погибло, всех разогнали? — сказал Родион.
— Вместо одного погибшего или арестованного вступают в ряды борцов десятки, сотни, — ответил Антоныч. — Посмотрите на себя! Вы ведь уже боретесь за революцию, живете по-новому и за собой полсела ведете. Рабочий класс победит только вместе с крестьянами — говорит Ильич…
— А расскажи нам об нем, — попросил Егор Лаптев.
— Про землю-то, про землю что он сказывает? — настойчиво требовал Анисим.
Близко к полночи Карпов предложил расходиться.
— Своим примером показывайте беднякам, как можно жить, не кланяясь мироедам, раскрывайте глаза на правду, да не забывайте про киргизскую бедноту, — говорил мужикам Антоныч на прощание. — Готовьтесь к борьбе. Наша победа придет…
— Мы сумеем винтовки куда следует повернуть, — вставил Андрей Полагутин, вспомнив слова поручика, слышанные им еще в Порт-Артуре.
Расходились поодиночке, пошли парой только Железновы да Андрей с Антонычем. Коль кто ненароком встретит, слесари уговорились притвориться пьяными. Каждый день Татьяна бегала в лавку Мурашевых за шкаликом; говорила, что квартирант пьет много, как бы еще Андрея не втянул. Федор решил задержаться. Он не раз замечал, что Борька шляется возле его дома. Потому с Антонычем встречались все дни у Полагутиных или у Кирилла. К Карповым слесарь не заходил после первого посещения.
Подходя к дому, Железновы столкнулись с батраком Коробченко.
— Долгонько гулял, Борис! — со смехом кинул ему Кирилл, чтобы скрыть беспокойство, охватившее его при неожиданной встрече.
— Холостым до зари гулять положено, а вот вы где парочкой загулялись? — ответил тот.
— У Татьяны засиделись, Андрей про Дальний Восток интересно рассказывал, — отозвалась Аксюта.
— У них гость человек бывалый, поди, больше Андрея говорил? — шутливо допрашивал Борис.
— Куда там! — пренебрежительно махнул рукой Кирилл. — Четвертинку выхлебал и, чуть стемнело, завалился спать. Ему, вишь, некогда лясы точить — завтра работать.
Поболтав еще минут пять о пустяках, они разошлись.