— Плеть Скорпиона!
В ту же секунду клинок выпустил уже однажды видимую мной линию энергии. Только сейчас она пришлась не в стену квартиры, а по обоим оборотням. Метровая сияющая черта умудрилась отсечь одному из зверей левую руку вместе с частью плеча, а второму, который стоял за ним, раскроила надвое голову, обнажив мозг.
После этого один нелюдь сразу же замертво рухнул на лестницу, став пятнать её кровью из развалившейся башки, а другой — протяжно завыл от боли и попытался уцелевшей рукой зажать страшную рану, в которой были отчётливо видны кости, красная плоть и даже часть бьющегося сердца.
Кровь принялась стекать по мохнатым рёбрам орка и собираться в лужу под его ногами. А сам он, кажется, пребывал в болевом шоке, чем я и воспользовался, решив провести эксперимент.
Моя рука нырнула в карман и выудила оттуда фляжку с амброзией. И пока я её пил, оборотень рухнул на колени, ослабев от потери крови. А я дохлебал амброзию и одним движение вскрыл врагу горло, после чего воткнул в его сердце нож и припал губами к ране на шее, из которой струилась тёплая кровь.
Меня хватило всего на три больших глотка, вместе с коими я проглотил несколько шерстинок, а затем мой желудок взбунтовался и приготовился избавиться от содержимого, но я кое-как справился с ним и сел задницей на холодный пол, покрытый квадратной плиткой песочного цвета.
Оборотень же упал набок, став превращаться в изуродованного орка, которого как будто высушило полчище гигантских комаров.
Я посмотрел на него мутным взглядом и ощутил слабость и жар, которые стали распространяться по телу. Всё же мне хватило сил, чтобы принять вертикальное положение и на подрагивающих ногах спуститься по лестнице, едва не поскользнувшись на красных потоках, кои покрывали её.
А когда я сумел выйти из подъезда, то осмотрелся и увидел, что во дворе никого нет, кроме Валерона, который лежал на спине, закрыв глаза. Я тяжело присел подле него, проверил сердцебиение и голову, а затем облегчённо выдохнул, чувствуя, что моё тело начинает бить знакомая дрожь:
— Живой, только в отключке.
— Повезло, — констатировал кот, который выскочил не пойми откуда.
— Угу, — промычал я, услышав нарастающий вой милицейских и пожарных сирен. — Наверное, надо избавиться от тел, чтобы было меньше вопросов. А ты пока побудь с Бульдогом.
— Есть, — по-военному ответил Пышкин, став ходить кругами вокруг охотника, словно часовой возле склада с боеприпасами.
Я же с трудом выпрямился и вошёл в подъезд, где, обливаясь потом, собрал все тела на одной лестничной площадке и в темноте отправил их через Портал Крысы в заброшенный завод в Лесинске. Это было единственное место далёкое от Москвы, где ещё не выветрился мой энергетический след, да и то, Тетсуя проворчал, что потратит на такой перенос последние силы. Но мне пришлось пойти на эти жертвы, ведь к подъезду уже мчались менты и пожарные, а из квартир вот-вот станут выбегать жильцы, которых больше не пугали выстрелы. Благо, что я успел всё сделать, а затем выбрался из подъезда, возле которого уже стояли жители соседних домов.
Валерон же только сейчас со стоном открыл глаза.
— Стажёр… Стажёр… Ты где? — прохрипел он, глядя расфокусированным взглядом в ночные небеса.
— Здесь, — приглушённо ответил я, снова присев возле него и ощущая на себе любопытные взгляды людей, которые возбуждённо шушукались между собой, но нам пока вопросов не задавали.
— А где обо… эти? — поправился охотник, когда заметил зрителей.
— Ушли. И тела погибших забрали, — соврал я, увидев приближающееся перемигивание проблесковых маячков.
— Мы их славно потрепали, — с гордостью заметил Бульдог и приподнялся на локтях, а потом с моей помощью присел на скамейку.
— Ага, но квартиру они спалили, — уныло заметил я, повесив голову и морщась от боли, которая разлилась по всей левой стороне нижней челюсти, где не хватало ленточки кожи и краснело мясо.
— Да и хрен с ней, — махнул он рукой. — Я всегда знал, что чем-то подобным и закончится, поэтому и превратил её в свинарник. Ахаха… Ай мля, башка болит. Зачётно я приложился.
— Извини, это всё из-за меня, — мрачно произнёс я, глядя на то, как Валерон щупает затылок.
— Не извиняйся. Я знал, на что шёл, — серьёзно сказал рыжий, а затем вдруг вспомнил: — А ты что такое верещал в комнате, когда она только загорелась? Да ещё и голосом таким мерзким.