Охотник глянул на моё мрачное лицо и проронил:
— Паршиво выглядишь.
— А мама говорила, что я красивый. Врала? — вымученно пошутил я.
Бульдог улыбнулся, а затем похвалил меня:
— А ты молодец, Стажёр. Опять сумел удивить меня. Ты смелее почти всех, кого я знаю. И как ты умудрился с ножа завалить того орка? Клинок вошёл прямо в его собачье сердце. Я худею с тебя!
— Повезло. Я вообще везучий, будто таскаю с собой подкову, заячью лапку и клевер четырёхлистный, нет пятилистный, — проронил я, криво усмехнувшись одной стороной рта, чтобы не тревожить рану.
— Что за ножик-то у тебя такой интересный? Раритетный?
— Угу. От отца достался. Он купил его где-то в Африке, — соврал я, возблагодарив Бога за то, что охотник не обратил внимания на лицо орка, чью душу выпил Тетсуя. Иначе бы мне сейчас пришлось врать о том, что орк уже пришёл сюда с такой рожей мумии.
— Батя даже после смерти помог тебе, — серьёзно заметил Валерон.
— Ага, — сказал я и перевёл скользкую тему: — Оборотни как только выкинули тебя в окно, там сразу за мной побежали, а я — наверх. И если бы звери не услышали вой милицейских сирен, то догнали бы меня, а так — они не стали за мной гоняться, а лишь забрали тела своих и уехали.
— Я так и думал, — покивал патлатой головой охотник, а потом озадаченно выдохнул: — Вот только почему они не грохнули меня, пока я без сознания лежал возле подъезда? Не то, чтобы я сильно этого хотел, но там делов-то было всего на один удар.
— Может, нелюди сильно торопились или посчитали, что ты уже погиб? — предположил я, проведя рукой по мягкой шерсти кота, который лежал на соседнем сиденье, сверкая в темноте любопытными глазами.
— Возможно, — не слишком уверенно ответил бородач. — Но одно я знаю точно. Парочку оборотней мы вывели из игры, и значит, их осталось не так много. Не больше пяти-шести блохастых рож.
— Откуда такая уверенность? — поинтересовался я, хотя уже знал от Тетсуя то, что сейчас мне расскажет охотник.
Ну он и выложил именно то, о чём говорил мне нож, только другими словами:
— Оборотни не собираются в многочисленные банды, потому что, чем больше стая, тем больше проблем. У них ведь один вожак. А оборотни-самцы такие существа, которые постоянно соперничают между собой. Вот и выходит, что под полным контролем вожаку проще держать стаю из пяти-восьми особей. Ну, плюс-минус, конечно.
— Ясно, — кивнул я, понимая, что сегодня ночью стая лишилась примерно половины своих членов. И всё благодаря живому клинку. Он поистине оружие огромной силы и возможностей. Я теперь с ним точно не расстанусь ни за какие коврижки.
Меж тем Бульдог поиграл бровями, словно раздумывал над чем-то, а потом выдал:
— Нам ещё повезло, что оборотни припёрлись за нами самолично, не взяв с собой своих посвящённых. Тогда бы у нас было намного больше проблем. Но сейчас, когда мы завалили сразу двух блохастых, вожак оборотней, скорее всего, включит в игру своих слуг из числа обычных разумных.
— Угу, — поддакнул я, подумав, что звери, наверное, сами хотели забрать живое оружие, не став доверять это важное дело посвящённым.
В это время Валерон хмуро посмотрел на меня, встал с сиденья, пригнул голову, и пророкотал, выходя из салона «буханки»:
— Посиди пока здесь, а я посмотрю, что там стало с моей холостяцкой берлогой.
— Бульдог, ещё раз извини, что так вышло, — виновато сказал я, уперев взор в кроссовки.
— А, — отмахнулся он и потопал к дому.
Я поглядел ему вслед, а затем кое-как прилёг на заднее длинное сиденье «буханки» и пробормотал, чувствуя, как меня отпускает адреналин и ему на смену приходит лютая усталость:
— Пышкин, покарауль, а я вздремну полчасика.
— Мяу, — согласно мяукнул кот.
Я удовлетворённо закрыл глаза и сразу же уснул, наплевав на запах машинного масла и бензина, которые царили в салоне.
Проснулся же я оттого, что тачка не хило так качнулась, заскрипев рессорами. Я тут же испуганно распахнул веки, но увидел лишь Валерона, от которого пахло дымом. Он нёс в руках какую-то коробочку, завёрнутую в обугленное полотенце.
Рыжий охотник кивнул мне и наигранно бодро произнёс:
— С добрым утром.
— Не такое уж оно и доброе, — промычал я, только сейчас заметив, что небо стало серым, а на востоке уже появилась алая полоска, видимая между домов.
— Мы живы. Значит, всё хорошо, — неунывающе заметил Бульдог и поставил ношу на пол, а затем откинул края полотенца, обнажив металлический ящик, и вставил ключ в небольшой навесной замок. Затем охотник несколько раз повернул его, снял замок и откинул крышку. Я вытянул шею, желая увидеть, что скрывается внутри. А Пышкин беспардонно подошёл к ящику и заглянул в него. И мы все втроём увидели какой-то пластиковый кейс с кодовым замком.