— Мотя, прости меня… Я виновата… Но меня заставили… я… я не хотела… Но теперь стая мертва…
Девушка говорила что-то ещё, но я её не слышал, находясь в шоке после информации, которую выдал Константин… Знали ли оборотни о том, что во мне есть грязная кровь? Может, в этом и заключался их интерес ко мне? Они явно были бы не против такого персонажа в колоде своих посвящённых. К тому же когда-то Яна говорила, что ничего нельзя будет изменить, если я порежусь о клинок. Значит, звери допускали мысль, что между мной и ножом может возникнуть привязка? Свидетельствует ли это о том, что они догадывались, что во мне есть кровь нечисти? Или звери тупо не знали, что обычный разумный не способен установить связь с живым оружием? Надо бы кое-что уточнить у Яны.
Я тут же схватил за плечи вздрагивающую девушку и выпалил в её заплаканное лицо:
— Ты знаешь, что такое привязка?!
— Нет, — истово замотала она головой.
— Кровь… почему ты боялась, что моя кровь попадёт на живой клинок?!
— Оборотни сказали, что если это произойдёт, то они убьют тебя, — промычала Яна. — А я не хотела твоей смерти… Я ничего этого не хотела.
— М-м-м, — разочарованно промычал я, придя к выводу, что так никогда и не разнюхаю, что на самом деле двигало оборотнями. Но одно я знаю точно — звери что-то такое разглядели во мне, ради чего даже ценнейшее живое оружие хотели забрать у меня без применения силы. Да и инквизитор не стал пытаться реквизировать у меня клинок. Почему? Только ли из-за того, что я охотник? Ему ведь убить разумного, как два пальца об асфальт. Короче, всё очень запутано.
Конец первого тома