-Грейнджер, иди отсюда, - раздался голос одного из старшекурсников, - Ты даже нас уже достала! Ей богу, сам по шее тебе надаю, если не заткнешься.
Перси, наблюдавший за происходящим, покачал головой, бросая осуждающие взгляды на меня и старшекурсников, а затем произнёс:
-Прекратили бардак! Поттер – иди в свою спальню. Грейнджер – держись от него подальше и заканчивай дурью маяться! Не хочет он в твои игры ввязываться – отстань от человека.
Благодарно кивнув рыжему, я поднялся с дивана, но в спальню не пошел, предпочтяпокинуть общежитие. Книгу оставлять в гостиной тоже не стал, убрав её в свою сумку, с которой расстаюсь либо во время сна, либо при походах в санузел.
-Пойду проветрюсь, - пришлось пояснить свои действия старосте, - Злоба душит.
-Смотри не нарвись по пути, - покачал головой Уизли, - Стоять! Ты куда пошла! – рявкнул староста, заметив что Грейнджер собралась последовать за мной, - Тебя не отпускали! Садись и рассказывай что за дела такие, что Поттер при твоем виде закипать начинает?
Уже в коридоре я успел услышать голос одного из старшекурсников:
-Да он с какой-то девчонкой по углам обжимается, а Грейнджер бесит это. Она ж ему до середины осени глазки строила… Вот и не дает прохода мальцу…
-Грейнджер! – рык Персиваля было слышно даже за портретом Полной Дамы, перекрывшим проход.
Женщина, изображенная на картине, хмыкнула, словно бы прислушиваясь, а затем сфокусировала взгляд на мне.
-Поттер… Тут периодически тебя обсуждают.
-Если не секрет, то кто? – поинтересовался я.
Портреты в Хогвартсе – отдельная тема. Они не меняются личностно, даже приобретая опыт, но обладают способностью запоминать информацию, делать расчеты и даже производить анализ имеющихся у них данных. Этакая разновидность искусственного разума, но созданного магическим путем из слепков личностей. Будь здешние маги чуточку прозорливее, то догадались бы насколько серьёзной технологией обладают.
-Близнецы Уизли, Грейнджер, Браун и Патил… Эта индианка собирается попытаться с тобой… наверное, наладить отношения. Правда, я сомневаюсь в её бескорыстности, поскольку эта компания всерьёз думает, будто бы ты станешь таскать для них книги из библиотеки Блэков… Наивное дурачье…
-Благодарю вас, - поклонился я женщине.
От меня не убудет, а ей приятно. Да и как источник информации она весьма полезна. Полная Дама далеко не один раз подкидывала мне более чем интересные сведения о жизни факультета. Всё же, она очень многое видит и слышит, о чем забывают окружающие.
Пройдясь по коридорам, а затем, направившись в помещение, где обычно занимаюсь самостоятельно, я постоянно оглядывался. Увы, но характерного движения теней не наблюдалось. Видимо, Джулия чем-то занята или отправилась на охоту. Правда, учитывая местность в которой находится замок, мне с трудом удается представить сколько миль ей надо преодолеть, чтобы добраться до своих жертв. А охотиться в деревнях не получится. Это не громадный мегаполис, где в трущобах ежедневно погибают тысячи людей. В маленьких поселках исчезновение или странную смерть заметят очень быстро.
Войдя в помещение и удостоверившись в отсутствии посторонних, я достал из сумки шкатулку-артефакт и уколол палец. Чтобы открыть этот «подарочек» каждый раз надо скармливать ему порцию крови, благо, не самую большую. Впрочем, это дает мне уверенность в безопасности переписки. Без серьёзных затрат сил и времени, никто не сможет получить доступ к содержимому этого артефакта.
После того, как мы с Джулией обнаружили артефакты в шее Грейнджер, я написал об этом Сириусу. Ответ пришел в тот же вечер. Блэк в приказном порядке запретил мне связываться с девочкой и её «клубом» и потребовал держаться от всей этой компании как можно дальше, предупредив, что собирается устроить по этому поводу шумиху. Правда, не сам, хвала всем Богам и Силам, а чужими руками. Послание Сириуса я уничтожил, как всегда поступал со всей своей перепиской. Хранить множество писем – опасное дело. Во-первых, до них могут добраться посторонние и сделать некие выводы, что уже само по себе плохо. Ведь, информация – самое страшное оружие. Например, узнай Дамблдор о грядущем скандале, меры старик примет мгновенно. Да и мной займется вплотную. Во-вторых, добытые подобным образом сведения могут стать опасным компроматом. Как, когда и в каких условиях, да ещё и с какими последствиями это может выплыть и быть использованным врагами и недоброжелателями – тот ещё вопрос.
Достав очередное письмо, я увидел на листе пергамента не характерный резкий почерк Блэка, а размашистый, со множеством завитушек, текст, написанный рукой Селины. В первое мгновение мне стало не по себе.