— Ну так никто тебе его не гарантировал ни в одной другой сфере, — парировал молодой человек, задавший вопрос.
— Слушай, ну а ты? Ты ведь продолжил заниматься музыкой?
— Да.
— Ну и…?
— Что «и»?
— Чем это все кончилось?
— После того, как вы поочередно отказались продолжать творческую деятельность, я пару лет играл в другой группе. Мы выступали по ресторанам. У нас были небольшие, но постоянные заработки. Тем не менее мне не хватало от этих ребят того же задора, что был у нас. Да и музыка их особенно не вдохновляла. Тогда я сделал попытку сам писать песни, набрал свою группу. Первое время что-то получалось. Потом ребята как-то потеряли энтузиазм, стали пропускать репетиции. В результате наши встречи стали очень редки, что, естественно, сказалось на музыке. Пару раз я искал замену нескольким ребятам. Ничего не выходило. Приглашать нас стали очень редко. К тому моменту я уже вдоволь насочинял своих композиций, наигрался и навыступался. Ну и в конце концов все само собой сошло на нет. Я нашел стабильную работу и все внимание сосредоточил на ней.
— Ну и зачем было это все? Ты ведь и диплом тогда потом еле защитил, и экзамены сдал так себе! И столько времени потерял даром!
— Время я не потерял, — спокойно ответил светловолосый. — Я по крайне мере попробовал. У меня не возникает вопросов «что было бы, если…». И теперь я ни о чем не жалею, потому что знаю, что сделал все, что мог.
Молодые люди за столом как-то притихли. Повисла долгая пауза. Вокруг продолжал шуметь и веселиться народ: стучали тарелки, разливалось вино, то и дело слышался смех. А за этим столом время как будто остановилось. Казалось, каждый из мужчин задумался о чем-то своем.
Записки о счастье
И придет весна…
Когда начинается зима, я каждый раз думаю: боже, как же пережить ее!? И тут же становится так неприятно от мысли о постоянном холоде, тяжести груды одежды, отсутствии свежих запахов, ярких красок в одежде и природе, что мне становится невыносимо жутко. Я понимаю, что с таким мрачным настроением я не протяну и дня. Тогда приходится себя уговаривать и придумывать причины, почему все наступающее не столь страшно. И я раскладываю эти три зимних месяца по этапам.
— Ну, декабрь, — говорю я себе, — это сначала радость от первого чистого снега, затем сплошное приготовление к празднованию нового года.
Тогда мы отвлекаемся на подарки, елки, гирлянды и прочие преображения на улицах города и витринах магазинов. Мы живем этот месяц как бы в ожидании чуда.
После нового года наступают целых десять дней праздников. Затем мы все выходим на работу, каждый на свою, а кто-то идет учиться, и делимся своими впечатлениями от проведенных праздников. Мы еще продолжаем обмениваться поздравлениями и только входим в колею, как тут уже февраль. А февраль — самый короткий месяц в году, и он, что важно, — последний зимний месяц. И мы снова живем в ожидании чуда — предвкушаем весну.
А на календаре уже 1 марта. Значит, сегодня к нам официально пришла весна. И раз сегодня 1 марта, то мне не важно, что за окном еще метель и мороз. Я-то знаю, что с приходом календарной весны каждый день, час за часом настоящая весна будет проявляться все ярче и увереннее. Зиме пришел конец!
И вот теперь я без страха и даже с удовольствием могу вспомнить то самое чувство, то тягостное ощущение, которое приходит ко мне в начале зимы. Потому что теперь я знаю, что холода позади и каждый новый день будет вызывать нежную улыбку.
Черно-белый период закончен, весна замерла на пороге!
Предубеждения
Бывает, что на определенную прослойку общества смотришь свысока…
Да. Бывает. Хвастаться нечем, но я человек и подвержена всякого рода соблазнам, в том числе и гордыне.
И вот я уже ощущаю, я чувствую, как я лучше их, как я выше их. Потому что у них нет высшего образования, потому что работают они на каком-то там заводе, потому что не имеют в жизни ярких увлечений, ну или еще по ряду причин.
Но жизнь, так или иначе, сталкивает меня с такими людьми. Происходит это не по моему желанию и, чаще, неожиданно. Только однажды наступает момент, и становится понятно, что общения не избежать и придется запастись терпением.
И если в этот момент уши мои СЛЫШАТ, а глаза ВИДЯТ, то я стану свидетелем следующей картины: люди, которых я малодушно выделяю в отдельную категорию, увлеченно и с интересом общаются с другими. Они находят подход и к интеллигентам, и к замкнутым людям. И разговор их столь живой и веселый, такой простой и непринужденный, что становится понятно — я так не смогу. Не смогу так открыто общаться с другим, мало знакомым мне человеком.