— Да ладно, ничего, — прошептал в ему в ответ Жук, — любой бы поступил так на моем месте.
— Только почему-то все эти любые стояли и молчали. Нет, правда, спасибо. Это я не ради приличия тебе говорю, а от души.
— Да ладно, сочтемся. Но вот этот твой новичок всё же оказался кидалой, а ты Женьке не верил, зря не верил видимо.
— Нет, он то как раз не кидала. Просто так было нужно.
— То есть? — от удивления громко спросил Жук.
— Нука заткнулись оба, еще одно слово и без головы останетесь, — прикрикнул на них один из идущих позади конвоиров и им пришлось прекратить разговор.
Изолятором оказалось что-то вроде старой заброшенной шахты, стены, пол и потолок которой теперь были покрыты металлическими листами, видимо для того, чтобы заключенные в изолятор рабы не могли себе подкоп. Конвоиры передали Грозного и Жука охранникам изолятора и отправились дальше по своим делам, а закованных в кандалы рабов повели по длинным коридорам шахты. Вдоль всех коридоров, через которые их вели, по обе стороны располагались двери в камеры. Грозный заметил и то, что камеры не запирались на замки, вместо них служил старый добрый и проверенный временем обычный засов.
Их вели все дальше и дальше, они миновали множества поворотов, которые Грозный старательно считал и запоминал направление, считая каждый свой шаг. По пути до камер, куда их вел конвоир изолятора, им встретилось три поста, которые представляли из себя обычные решетки из толстой арматуры, и такую же дверь, которая была всегда закрыта на навесной замок, а чуть поодаль от нее у стены, в мягких креслах сидели по одному охраннику на каждый пост. Жука конвоир первым определил в свободную одноместную камеру и, освободив его от кандалов, толкнул его внутрь. С громким звуком охранник захлопнул дверь и задвинул засов в металлическое ушко, неумело приваренное к стене возле двери.
Грозного же провели через еще один пост, где конвоиру пришлось изрядно пошуметь, чтобы разбудить громко храпящего охранника, натянувшего кепку на глаза. Его точно так же, как и Жука освободили от всех цепей и кандалов и сильно толкнули в спину, отчего тот рывком влетел в маленькую, три на два метра, одиночную камеру. Сзади так же громко, как и в случае с Жуком хлопнула дверь, натяжно заскрипел металлическим звуком передвигаемый конвоиром засов. Затем за дверью послышались удаляющиеся шаги, звонко отдающиеся в металлических стенах коридоров.
В камере стоял до того ужасный запах, что у Грозного, который за свою жизнь стал достаточно стойкий к таким вещам, замутило в желудке. Он оторвал кусок рукава от куртки и прижал его к носу, сдерживая рвотные позывы. Кроватью в новом месте обитания Грозного на ближайшее время являлся приваренный к стене на уровне колен лист металла, по бокам опирающийся такие же железные уголки, вваренные в пол. В углу, из которого больше всего доносилось зловоние, стояло грязное ведро, являясь по всей видимости туалетом.
Грозный попробовал оторвать одну из ножек кровати, но через некоторое время бросил эту затею — уголок не поддавался и сидел как влитой. Тогда Грозный прислушался и удостоверившись что из коридора не доносится звуков шагов, снял с себя куртку, рубаху и прокусил до крови себе палец. Когда крови было достаточно, он принялся рисовать ей на внутренней стороне рубахи и куртки специально на этот случай разработанные им вкупе с Хитрым знаки, а затем стал медленно, так чтобы его не услышал охранник, разрывать ткань одежды на толстые полосы.
Местоположение: территория Авалона, Райский уголок, поселение.
Дата: 18 июня 2045.
Объект: Хитрый.
Когда Хитрый пришел к котельной, то как и говорил Антон, увидел там кузнеца, который крутился вокруг двери, то там то тут прикладывая рулетку, делая замеры и записывая результаты на листе бумаги. Заметив его, кузнец кивнул в сторону лавочки, стоящей неподалеку и прикрытой с обоих сторон высоким кустарником. Хитрый молча, направился в указанное место, и прикурив сигарету присел. Подушечки пальцев нещадно жгло от уколов швейной иглой, которые он перестал считать после второго десятка.
К тому времени как кузнец закончил снимать мерки, на улице начало темнеть. Хитрый докуривал третью сигарету, когда кузнец уселся рядом с ним на лавочку, вытянул вперед уставшие за рабочий день ноги и выудив из кармана такую же как и у Сергея пачку сигарет без фильтра, закурил.
— Я Петр Алексеевич, — пробасил кузнец.
— Меня Хитрый зовут. Мне нужны пять подносов.
— Зачем тебе столько? Не бойся я делаю все на совесть, еще ничего из того что я сделал этими руками — он выставил руки ладонями вверх, — не сломалось, так что если переживаешь за прочность, то могу тебя заверить — тебе хватит и одного.