Еще Антон рассказал ему последние местные слухи, оказывается вчера поздним вечером и сегодня ранним утром кто-то видел как девушка — шеф повар разгуливала по поселку. Когда Хитрый поинтересовался где Антон берет подобные истории, тот не заметив иронии в его словах, ответил что некто рассказал ему об этом в столовой за обедом…
Остальным незачем было знать о том, что именно Хитрый встречался с девушкой. И уж тем более тем особым гостям, которые разгуливали по поселению, собирая отпечатки пальцев и расследуя ограбление склада. Да и с другой стороны, если все узнают, что она провела ночь в его комнате, пусть даже и между ними ничего не было — этого ведь потом не докажешь, остальные станут относиться к Хитрому совершенно по другому, нежели сейчас. И основу этого изменившегося отношения будет составлять самое обыкновенное, совершенно человеческое чувство — зависть.
На следующий день в швейной мастерской номер семь появились следователи. Они были вежливы, вопросов задавали мало, спрашивали только о том, что он делал во время ограбления, с кем из невольников общается, ну и всё в таком духе. Затем так же вежливо, но достаточно настойчиво, откатали отпечатки пальцев Хитрого.
Он не возражал, да и бессмысленно было возражать в такой ситуации. Чем больше он сейчас сможет протянуть времени тем лучше, а если сейчас начать упираться, то его просто напросто сразу же упекут в одиночную камеру, если чего по хуже не сделают. Когда они закончили мазать пальцы Хитрого в чернилах и с силой придавливать их к листу бумаги, они мило попрощались и покинули швейный цех.
И, как и ожидал Хитрый, уже на следующий день, едва он успел зайти в мастерскую под утреннее пение птиц, как к зданию подъехал старый, с облупленной краской, УАЗ, откуда выпрыгнули трое охранников и один из следователей, приходивших вчера.
— Он — коротко сказал следователь охранникам, кивнув в сторону Сергея, и те направились к нему. Он не стал сопротивляться. Они завели ему руки за спину, при этом сильно дернув руки к верху, от чего Хитрый невольно скривился от боли, но не произнес ни одного звука. И так же молча, под ошеломленными взглядами Дмитрича и его работников, его вывели на улицу, где нацепив на него наручники, затолкали в машину.
Везли его не долго, до особняка распорядителя от седьмой швейной мастерской было не больше километра. Машина, шурша колесами по выложенной бетонными плитами дороге, заехала во внутренний двор и, скрипнув тормозами, остановилась. Его так же молча, не говоря ни слова, вытащили из машины и повели в маленькое здание, пристроенное к особняку Кристофера.
Постройка оказалась крыльцом, в котором был обустроен спуск в подвальные помещения. Интересно, откуда у Авалонцев такая любовь ко всему подземному — промелькнула мысль в голове Сергея. Но времени пофилософствовать на тему связи подземелий и Авалона ему не дали — спустившись в подвал, они сразу же свернули в небольшую комнатушку, где кроме железного стола, таких же железных стульев и видеокамеры, висящей в углу на потолке, ничего не было. Ну вот и всё — лаконично подумал Хитрый.
Сергей думал, что допрашивать его будет сам Кристофер, но вопреки всем его ожиданиям, спустя некоторое время в комнату вошли оба следователя в сопровождении охранника. Охранник, с отстраненным выражением лица, заменил наручники Хитрого на кандалы, которые короткими цепями соединялись с петлями, которые были вварены в стол. Затем он отошел к двери, и встал возле нее по стойке смирно.
Один из следователей, тот что поплотнее, грузно уселся на стул и трогая себя за усы одной рукой, второй начал листать принесенную им папку, медленно обводя взглядом содержимое каждой страницы. Второй следователь, худой, высокого роста и не складного телосложения, отошел к стене и оперся о нее спиной, всем своим видом выражая скуку и полное безразличие к происходящему.
— Ты наверно уже догадался почему ты здесь? — проговорил толстый, как назвал его Хитрый про себя, прервав чтение записей в своей папке.
— М… Дайте угадаю, сейчас мы перекинемся парой ничего не значащих фраз, затем ты сыграешь злого дядю детектива, по всем канонам голливудских фильмов, затем ты — Хитрый повернул голову в сторону "тонкого", — сделаешь вид что успокаиваешь его, расскажешь о том, какой он суровый дознаватель и что с ним лучше не играть и говорить всю правду, затем попросишь меня добровольно все рассказать, обещая что личное признание мне зачтется на суде… Ой, я забыл тут не суда. Интересно, какой же тогда пряник ты используешь, на который бы я повелся и рассказал тебе о своем страшном преступлении?