— Я нихуя не поняла, — сказала Гогзу.
— Я тоже, леди Вуднайт.
— Короче, обелиск — это артефакт. С точки зрения мага — это очень сложная и большая структура магических цепей и плетений, засунутая в голубой светящийся самотык посреди космоса…
— Кос-чего? — снова нахмурилась Гогзу.
— Так вот, большая часть всей это структуры обычно неактивна — нерационально питать её всю. Как например нелогично напрягать все мышцы в теле ради любого движения.
— Ага! — радостно воскликнула орчиха.
— Леди Вуднайт, основы артефактологии никак не объясняют произошедшее…
— Атятя! — Виктория погрозила Тангулиэ пальчиком, — Не перебивай! Артефакты управляются одним контрольным плетением, или их группой. Их можно считать разумом артефакта, но на самом деле это просто набор простейших контекстных зачарований, почти полностью состоящих из элементарных заклятий мана-импульса вида условие-действие. Чем больше у артефакта возможностей, тем больший список таких пар ему нужен чтобы функционировать и тем разумнее он выглядит для непосвящённого. Ну, это конечно если в артефакт не засунута душа…
— Леди Вуднайт, не говорите так спокойно о запретной магии, — напряглась Тангулиэ.
— Я вообще нихуя не понимаю, о чём она говорит, — Гогзу повернулась к Тангу, при этом тыкая пальцем в Викторию.
— Так вот, структура обелиска — это прям целый город. Обелиск на самом деле предназначен для целой кучи разных испытаний, просто мы пока видели только одно, поэтому он даже сложнее чем кажется на первый взгляд, а он сразу кажется ваще пипец крутым артефактом.
— Согласна, — кивнула Тангулиэ.
— И тут ещё фишка в том, что контрольные плетения обелиска реагируют на любые действия тех, кто проходит испытание. Там целая система наблюдения активируется, когда кто-то входит на платформу, и она передаёт всю инфу контрольным плетениям, и там прям огромный список потенциальных условий, на которые обелиск может реагировать. Самый важный момент — любой артефакт — это всё ещё просто магическое плетение, подчиняющееся всем фундаментальным законам магии. А плетение само по себе штука хрупкая и уязвимая. Разломать своё заклинание — проще простого, достаточно переборщить с напором маны в определённых частях плетения, и они лопнут, а само плетение рассыпится как карточный домик…. Чужое плетение тоже легко сломать, но вот получить к нему доступ — гораздо сложнее. Обычно эффективнее стукнуть человека по голове палкой. В структуру артефакта залезть тоже нифига не просто. Но! — Виктория подпрыгнула и указала пальцем вверх.
— Но вы нашли способ сделать это быстро и относительно легко с помощью своей способности, истинного зрения? — спросила Тангулиэ, — А зачем надо было петь и танцевать? Это какое-то особое ритуально заклятье?
— Неа, лучше, — Виктория лучезарно улыбнулась, — Поскольку у обелиска огромный список потенциальных условий и реакций на них, можно заставить его плетения самоуничтожиться комбинацией простых и безобидных действий. Для этого нужно разом увидеть всю магическую структуру со всех сторон и во всех плоскостях и моментах времени. Потом достаточно всего лишь создать последовательность условий, которые вынудят контрольные плетения отправлять мана-импульсы и активировать вторичные плетения таким образом, что спустя какое-то время некоторые части структуры окажутся перегружены маной, что вызовет их повреждение и приведёт к каскаду событий, неминуемо ведущему к саморазрушению одного плетения за другим и неизбежно вызовет последующий коллапс всего артефакта, включая его физическую оболочку.
— Я абсолютно нихуя не поняла из твоего объяснения.
— Это не должно быть возможным в принципе! — воскликнула Тангулиэ, — То есть, в теории, наверное, такое возможно, но… — женщина вздохнула и замолчала.
— И всё же, при чём тут был твой странный танец? И песня? И непонятная фраза, когда мы зашли на платформу? — спросила орчиха.
— Ну просто в выбранный мной момент времени при наличии именно нас троих на арене, структуру обелиска можно было разрушить именно такой последовательностью действий.
— А кто такой Джорно Джованна и что у него за мечта? — спросила Тангулиэ.
— Понятия не имею, просто один из нужных в тот момент импульсов в структуре обелиска вызывался именно этой фразой про мечту.