Мужчина опустил глаза, освобождая ее руку.
- Что будет делать андроид, когда все гибернируются?
- Следить за кораблем, разумеется.
- Сто пятьдесят лет?
- Могу тебя раз в год размораживать, если хочешь. Хочешь? - Голос ИскИна немного изменился на последнем слове.
- Почему нет? Сто пятьдесят разморозок, выходит. Что со мной будет после десятой…
Они молча смотрели друг на друга.
- Ты очень на нее похожа. - Тихо сказал Джон.
- На твоего близкого человека?
- На ту, чьи черты я до сих пор ищу в каждой женщине.
- И насколько мы схожи? - андроид выпрямилась.
- Как две капли воды. Даже голос.
- Мне жаль.
- Ее звали Лорэйн.
ИскИн молчала.
- Если бы ты мог, Джон, отказался бы насовсем от эмоций? И чем бы тогда для тебя стала твоя любовь?
- Человек никогда не откажется от своей любви, для него нет ничего дороже, чем то, что он считает светлым и чистым. Даже если его заставят это сделать силой, он всегда будет знать, что поступает неправильно.
- Понимаю. - заключил андроид.
Мужчина улыбнулся.
- Думаю, лет через пятьсот вы повзрослеете, - говорил он, вставая из-за стола, - и поймете наконец всю неисчерпаемую мощь человеческого сердца. Как узнать добро, не познав зла?
Ариэль смотрела вслед удаляющемуся биологу, и ей не хотелось, чтобы он уходил.
Он лежал один в каюте, закрыв глаза. Вспоминал свою жизнь. После стольких лет то, с чего все началось, должно было бы забыться, затереться, но стоило ему лишь на секунду сосредоточиться, как перед глазами вставал город, объятый алым светом. Он вспоминал себя, гордого возделывателя земель, смотрящего на проходящих мимо солдат, ищущих ведьм и алхимиков-оккультистов. Вспоминал пыльный Египет, Грецию. Вновь почувствовал горечь на сердце, когда прибыл на Голгофу, опоздав на пятнадцать лет. И еще великое множество разочарований. Чем больший срок он проживал, тем больше пропускал открытий человечества. Мир был шаловливым ребенком. Шел второй год их полета к HDE-1586, Мидна, Карс и Кэтрин, как и планировали, гибернировались спустя неделю после того разговора, он обещал последовать за ними, но так и не сделал этого, коротая дни в компании Ариэль. Размышляя о том, сможет ли он провести наедине с ней еще сто сорок восемь лет, алхимик понял, что телом ощущает легкую нагрузку ускорения, чего быть никак не могло. Он решил сходить в комнату управления полетом, но по пути решил заглянуть в зал с гибернационными камерами, где была пустой лишь одна, предназначавшаяся ему. Все было как прежде, кроме странного чувства, что в комнате с сотней людей, пусть и спящих, он совсем один. Подойдя к ближайшей криокамере, он пробил защитный экран и положил руку на грудь лежащего там мужчины. Это был труп. Джон бросился к отсеку, где лежала Кэтрин - сердце забилось так, что, казалось, вот-вот разорвутся уши. Она тоже была мертва. Тогда он проверил каждого, и вскоре убедился, что экипаж седьмого корабля, исключая его, был полностью потерян. Сорвавшись на бег, он ринулся в комнату управления, чтобы узнать, что случилось, и связаться с соседними в колонне кораблями. А еще нужно было найти андроида.
Дверь в комнату управления была открыта, в глубине ее, среди множества экранов вывода с систем диагностики, на одном из кресел кто-то сидел и разговаривал со стоящим рядом ИксИном. Когда алхимик приблизился, андроид обратила на него внимание, как и неизвестный, произнесший знакомым голосом:
- Джон… Как символично...
Алхимик замешкался, человек был ему смутно знаком, и в то же время он видел его впервые. Текли мгновения, и сознание мужчины постепенно поглощал ужас.
- Кто ты?! - Не выдержал он.
- Твой самый старый знакомый из ныне живущих. - Голос незнакомца перестал походить на человеческий и стал совсем как тогда, когда, болтаясь в кулоне на шее, гомункул общался его же мыслями.
Джон ничего не сказал. Как и обещало когда-то ему это существо, теперь он мог изменять реальность одной силой мысли. Подлокотники, спинка и ножка кресла, на котором сидел гомункул, начали меняться, превращаясь в металлические пруты. Они были жесткими, но извивались под гнетом его воли. Как и той ночью, прутья вошли в стопы гомункула, но в этот раз они преодолели все тело и высунулись из плеч. Остальной металл так же избороздил туловище, руки и голову алхимического бога, а затем начал нагреваться и вибрировать, выворачивая его тело наизнанку. Ариэль отпрянула в сторону, увиденное настолько поразило ИскИна, что она даже забыла отобразить испытываемое на лице, и смотрела на эту ужасную картину взглядом бездушной машины. Тем временем, в комнате стало невыносимо жарко, воздух наполнился запахом жареного мяса, змеи прутьев шипели и слепили ярко-желтым светом. Мгновение - и все это обратилось в лед. Алхимик смотрел на созданную им скульптуру - казалось, что это киборг, чье покрытие из кожи и мяса содрали, обнажив стальной скелет. Воздух вокруг гомункула начал сверкать красным, как если бы в нем мельчайшими кристаллами повисла стружка красного стекла. Присмотревшись, мужчина понял, что так оно и было. Окружающий воздух звенел от разрывающей его красной пыли . Сделав пару шагов назад, он обнаружил, что и коридор в обоих направлениях полон этой взвеси. Скульптура треснула в нескольких местах, и ледяной гомункул толчком ноги снова развернул кресло спиной к алхимику.