— Разве Михай не сын Елены? — удивился один из слушателей.
— То другая Елена — греческая принцесса, на которой он был официально женат. А это Елена Лупеску; с ней он уехал в двадцать шестом в Женеву…
— Но ведь на первой Елене он тоже женился по любви?
— По любви, конечно, по любви… — В голосе Джики звучали нотки сожаления, что он должен выслушивать такие невежественные вопросы. — У принца все было по любви. Он любил Лили, у них есть ребенок. Потом он любил Зизи Леонтеску, может быть даже вдвое сильнее, чем Лили, потому что Зизи родила ему двух ребят; потом он влюбился в Мими, бывшую любовницу его отца Фердинанда, и тоже сделал ей ребенка; после нее он любил жену адъютанта королевы-матери, полковника Тити, и от нее у него есть ребенок. У дочери нашего посла в Мадриде, у жены генерала Прикоп и у племянницы министра иностранных дел — у всех есть по ребенку от Кароля… или по два… Но самая сильная любовь — это Елена вторая, Лупеску, а не Елена греческая. Из-за нее его заставили отречься окончательно…
— Кто заставил?
— Братиану, конечно, либералы. Они терпеть не могли друг друга: либералы принца и принц либералов. Ион Братиану заставил его отречься, и на королевском совете было вынесено решение, что дело принца Кароля «закрытый вопрос» — обсуждению больше не подлежит.
— Как его могли заставить отречься? — не унимались слушатели.
— Очень просто, — сказал Джика. — Намекнули ему, наверно, насчет самолетов «Спад», «Армстронг», «Фоккер»…
— При чем тут самолеты?
— При чем тут самолеты? — уже начинал терять терпение Джика. — Вам надо все разжевать и вложить в рот. Разве Кароль не был начальником нашей авиации? Был. Разве не он давал заказы на самолеты? Он. Разве у нас есть самолеты? Нет. Помните, какой поднялся скандал, когда в парламенте встал вопрос о заказах на самолеты, которых и в природе не существовало? Никто не помнит?
Никто не помнил. Но каждый считал себя обязанным задавать вопросы. Джика всем отвечал. Но когда его спросили, что будет теперь, после возвращения принца, он рассердился.
— Спросите у Мафалды! Я не занимаюсь гаданием. Я знаю факты…
— Фактов нет! — неожиданно сказал высокий, худощавый парень с грустным лицом. — Есть интерпретации, точка зрения — у каждого человека она другая. Фактов нет. Что означает факт?
— Факт ничего не означает. Факт есть факт! — кипятился Джика. — Вы не знаете фактов, а занимаетесь домыслами. Поговорим о фактах. Не далее как два месяца тому назад была конфискована газета, объявившая, что принц Кароль собирается вернуться на родину. Министр внутренних дел Вайда Воевод, а потом и сам премьер Маниу заявили тогда, что отречение Кароля окончательный акт, не подлежащий изменению. Это факт. Идем дальше. Месяц тому назад Винтила Братиану снова обрушился на Кароля и обозвал его авантюристом — черным пятном на непорочном гербе Гогенцоллернов. И это факт. Слушайте дальше. Винтила Братиану обвинил министра внутренних дел в том, что он сам распространяет в селах брошюру «Пусть вернется спаситель!». «Спаситель» — это Кароль. И он вернулся. Несомненный факт. Теперь вы знаете все факты. Но что пользы, если вам нужны домыслы и сказки?
— А что означают эти факты?
— Факт ничего не означает, — сказал Джика. — Факт есть факт!
— Ничего подобного! Эти факты означают, что…
— Пора закрывать кафе! — услышал я за своей спиной голос Подоляну, который незаметно подошел к нашей группе. — И пора расходиться. Идем, Джика, хватит тебе болтать…
И я увидел растерянное лицо Джики, которого Подоляну решительно извлек за руку из окружающей его толпы. Великий знаток фактов выглядел, как нашкодивший ребенок. Он понимал, конечно, что Подоляну прав: изложение фактов из семейной жизни Гогенцоллернов могло стать небезопасным занятием как раз в связи с возвращением принца-«спасителя».