Когда тьма начала отступать, бесконечно накручивающий себя Риттер вспомнил, где он оказался, вспомнил себя, и через что он прошел. Он начал кричать на пределе своих возможностей, бросая очередной вызов могущественному противнику:
— Думаешь, ты можешь загнать меня в пучину отчаяния?!
Он стоял посреди вихря, тяжело дыша, словно держал всю боль двух миров на своих плечах.
— Я человек! Худшее из бедствий, а вселенной плевать!
— Тебе не сломить меня!
Вдохновленный своими кредо, Риттер Морс вырвался в свет из тьмы своих переживаний.
Он оказался среди гнилых досок и покрытой пылью разрухи где-то в глубине заброшенного поместья. Тьма, окружавшая его, быстро отступила, но не исчезла. Её мерзкие щупальца тянулись к голове Риттера, но эйфория, смешанная с накрученной яростью, заставлявшие его тело дрожать, словно клинками отбивали каждый отчаянный рывок в его сторону.
Маленькая принцесса была повергнута в шок ответом Архонта и проплакала несколько дней к ряду. Тени обступали ее со всех сторон, а вместе с ними и мать, сильно злящаяся на дочь за столь бесцеремонный и опозоривший ее поступок, с утроенной силой бросилась заниматься воспитанием дочери. Все больше уроков этикета, более строгие платья, в которых было невозможно шевелиться. Даже общение с папой сократили до минимума, чтобы показать, что она в опале. Но девочка сквозь слезы и негодование твердо решила, что она обязательно станет ученицей Архонта. По ночам, после того, как мать и слуги оставляли ее в покое до самого утра, маленькая принцесса доставала из матраса украденный из оружейной меч и начинала практиковаться. Иногда краем глаза она видела, что в тенях ее не освещенной комнаты прячутся чудовища, которые, словно в ожидании пира, притаились до тех пор, пока добыча не созреет. Но девочка была настроена добиться своей цели во что бы то ни стало.
Спустя пару недель принцесса, полная решимости показать чему научилась, вновь вырвалась из незримой клетки этикета и, прибежав на тренировочную площадку, оказалась раздавлена словами одного из солдат, сообщившим, что Арес Диокитис покинул владения её папы.
Ближайшей ночью смеющиеся тени стали смыкаться еще сильнее, но остановились, когда чей-то зловещий голос прошептал: “Еще не время”. И снова девочка, ведомая своей упертостью, продолжила тренировки, чтобы рано или поздно стать ученицей Владыки Войны.
Мелисса плыла по течению. Реальность представляла собой лишь точку в пространстве, и этой точкой был кто угодно, кроме самой девушки. Она была тенью, кем-то на фоне. С бесстрастным лицом она наблюдала за тем, как другие жили, творили, были счастливы, были нужны, и затем умирали. И ей было все равно. Мелисса чувствовала себя бессердечной. Чувствовала, что ей плевать на них. Чувствовала стыд. И как бы она ни пыталась запомнить тех, за кем наблюдала, стоило им пропасть из её реальности, как она забывала об их существовании. Помнила только то, что забыла кого-то важного. Черная река продолжала свое шествие вокруг девушки. Даже река была центром чьей-то вселенной.
“А зачем я здесь?”
Когда-то её путешествие по реке прервал чей-то крик, но вместо того, чтобы обернуться, девушка только сильнее захотела вернуться к реке. Бесконечная тьма объяла ее и позволила продолжить путешествие. В одном из снов, так она это называла, девушка видела жизнь Ваэль и Паскаля. Они были счастливы. Но Паскаль исчез, и Ваэль стала бесконечно печальной. Мелисса видела, как темные воды тянутся к Архонту, но ничего не сделала. Она знала, что эта пучина обязательно доберется до Ваэль, но почему-то так и не смогла вмешаться. Мелисса отправилась дальше. Она запомнила встречу с Архонтами, но вместе с этим ощутила, что забыла про кого-то важного. Она знала, что рано или поздно Ваэль тоже окажется здесь. Тьма это знала.
Чей-то крик снова прервал её летаргию. Но мягкие и всепоглощающие объятия тьмы вновь предложили Мелиссе вернуться, и она сделала это. Продолжая плыть по бесконечному течению скорби, девушка видела боль каждого ступившего на этот путь. И забывала каждого. И ни один из встреченных не запоминал её. Она была только тенью, крохотной частичкой этого бесконечного водоворота. И девушка была уверена, что в центре водоворота кто-то есть.
— Агнолия знала? — спросила Ваэль, вернув времени ход.
— Да, я рассказал ей все то же самое после битвы за Те Шуль.
Архонт тяжело вздохнула. Один из немногих хоть сколько-нибудь надежных союзников только что сообщил ей о том, что является перебежчиком от их злейшего врага к потенциально более опасному врагу. Да и надежным он был только потому, что ему доверяли Арес и Агнолия.