В первый день бои носили характер предварительных стычек, но двадцать второго нижние Арденны были охвачены настоящей битвой. В боях под Виртоном и Тинтиньи, Россиньолем и Нёфшато пушки изрыгали огонь, люди бросались друг на друга, падали раненые, росло число убитых. У Россиньоля алжирцы 3-й французской колониальной дивизии были окружены VI корпусом армии кронпринца и сражались в течение шести часов, пока от них не осталась маленькая горстка. Командир их дивизии генерал Раффанель и командир бригады генерал Рондони были убиты. В августе 1914 года среди генералов были такие же потери, как и среди солдат.
Под Виртоном французский VI корпус под командой генерала Саррэля ударил во фланг германскому корпусу, открыв огонь из 75-миллиметровых орудий.
«Потом поле боя представляло невероятную картину, — сообщал один французский офицер с ужасом. — Тысячи мертвых продолжали стоять, поддерживаемые сзади рядами тел, лежащих друг на друге по нисходящей кривой от горизонтали до угла в 60 градусов».
Французские офицеры из Сен-Сира шли в бой с белыми плюмажами на кепи и в белых перчатках, умереть в которых считалось шиком.
Кронпринц не хотел отставать от Рупрехта, о победах которого у Саребура и Моранжа стало известно. Он призвал солдат сравняться со своими товарищами «в славе и самопожертвовании».
Кронпринц перевел свой штаб в Эш в Люксембург и следил за боем по огромным картам, приколотым к стене. Всякая задержка была пыткой, телефонная связь с Кобленцем — ужасной; Генеральный штаб находился «слишком далеко»; битва была страшной, потери — огромными. Лонгви еще не взят, сообщил он, но «мы думаем, что приостановим вражеское наступление»; докладывают, что французские войска в беспорядке отступают.
Так и было. Перед самым боем взбешенный генерал Рюффе обнаружил, что три резервные дивизии общей численностью в 50 000 человек больше не являлись частью его армии. Жоффр забрал их из-за угрозы наступления Рупрехта, чтобы создать специальную «армию Лотарингии», составленную из трех этих дивизий и других четырех, взятых еще где-то.
«Армия Лотарингии» начала приобретать форму под командой генерала Монури двадцать первого августа между Верденом и Нанси, чтобы поддержать армию Кастельно и прикрыть правый фланг наступления через Арденны. Этот предпринятый в последний момент маневр, явившийся примером спасительной гибкости французской армии, сейчас дал отрицательный результат. Он уменьшил силы Рюффе, заставил бездействовать семь дивизий, когда они были так нужны.
Рюффе впоследствии утверждал, что, имей он эти 50000 человек, которым он уже отдал приказ, битва при Виртоне была бы выиграна. Гнев его не имел границ, ему было не до вежливости. Во время боя к нему прибыл офицер Генерального штаба.
Рюффе взорвался: «Вы там, в Генеральном штабе, никогда не читаете донесений, которые мы вам посылаем. Вы знаете о враге не больше, чем устрицы… Скажите главнокомандующему, что его операции спланированы хуже, чем в 1870 году, — он ничего не видит, во всем полная некомпетентность».
Подобные слова на Олимпе успехом не пользуются, тем более что Жоффр и его второстепенные божества намеревались свалить все неудачи на некомпетентность командиров, солдат и на Рюффе в том числе.
В тот же самый день, двадцать второго августа, генерал де Лангль переживал самый волнующий момент. Он ждал сообщений с фронта. Привязав себя «с болью» к штабу в Стенне на Маасе, в тридцати километрах от Седана, он получал донесения одно хуже другого.
К концу дня стало известно об ужасных потерях, понесенных колониальным корпусом. Еще один корпус из-за неправильных действий его командира, как полагал де Лангль, отступал, ставя в тяжелое положение соседей.
«Серьезная обстановка у Тинтиньи; все силы брошены, но нет ощутимых результатов», — доносил он Жоффру, добавляя, что тяжелые потери и дезорганизация сделали невозможным выполнение приказов на 23 августа.
Жоффр же просто не верил всему этому. С откровенным самодовольством он сообщал Мессими даже после получения донесения де Лангля, что армии были нацелены туда, «где противник наиболее уязвим и где мы имеем численное превосходство». Генеральный штаб сделал свою работу. Теперь была очередь за войсками и их командирами, «которые должны были воспользоваться этим преимуществом». Это же он повторил и де Ланглю, присовокупив, что перед его армией всего три корпуса противника и он должен возобновить наступление.
На деле же французские армии в Арденнах не имели никаких преимуществ, даже наоборот. Армия кронпринца включала, помимо трех корпусов, обнаруженных французами, два резервных корпуса с теми же номерами, что и действующие, так же было и в 8-й армии герцога Вюртенбергского. Вместе они насчитывали гораздо больше солдат и орудий, чем французские 3-я и 4-я армии.