«Япония намеревается воспользоваться этой войной, чтобы получить контроль над Китаем», — предсказывал президент Юань Шикай.
Как и оказалось, Япония по-своему воспользовалась войной и то время, как европейские державы были слишком заняты, чтобы помешать ей. Она навязала Китаю известное двадцать одно требование, нарушила его суверенитет и вторглась на его территорию, что впоследствии сказалось на истории двадцатого века. Для начала самым первым результатом присоединения Японии к союзникам было освобождение русских войск, стоявших против Японии на Дальнем Востоке. Предвидя увеличение «славянских орд», немцы стали еще больше нервничать по поводу оставления Восточной Пруссии, которую защищала только одна 8-я армия.
С самого начала генералу фон Притвицу пришлось трудно с командиром I корпуса генералом фон Франсуа — светлоглазым потомком гугенотов, который в пятьдесят восемь лет был чем-то вроде германского Фоша. Этот корпус был сформирован из уроженцев Восточной Пруссии, а его командир, решительно настроенный не допустить ни одного русского на прусскую землю, угрожал нарушить стратегию 8-й армии, слишком выдвигаясь вперед.
На основании расчетов Хоффмана 8-я армия полагала, что Ренненкампф начнет наступление первым, и намеревалась встретиться с ним в бою девятнадцатого или двадцатого августа в районе Гумбинена, приблизительно в сорока километрах от русской границы, до того как русские выйдут к Инстербургскому промежутку. Три с половиной корпуса, включая I корпус Франсуа, и кавалерийская дивизия были высланы навстречу им, а четвертый корпус был направлен на юго-восток, чтобы встретить армию Самсонова.
Шестнадцатого августа штаб 8-й армии выдвинулся вперед, в Бартенштейн, поближе к Инстербургу. Тут обнаружилось, что Франсуа уже прошел Гумбинен. Он решил начать наступление сразу же, в то время как план Хоффмана заключался в том, чтобы дать армии Ренненкампфа возможность углубиться максимально на запад во время его двухдневного марша: чем дальше она оторвется от своей базы снабжения, тем будет уязвимее. Хоффман не хотел, чтобы продвижение Ренненкампфа было приостановлено, наоборот, нужно было, чтобы русские достигли Гумбинена как можно скорее, тогда у немцев будет время, чтобы справиться с одной армией до подхода Самсонова.
Продвижение Франсуа дальше Гумбинена, в котором он разместил свой штаб шестнадцатого августа, угрожало тем, что придется за ним подтягивать всю 8-ю армию, чтобы прикрыть его фланги, растянувшись тем самым более своих возможностей. Шестнадцатого числа Притвиц приказал Франсуа остановиться.
Тот энергично возражал по телефону, доказывая, что чем ближе к России он встретит противника, тем меньше опасности для германской территории. Притвиц отвечал, что частью Восточной Пруссии придется неизбежно пожертвовать, и направил письменный приказ, напомнив Франсуа, что «единоначальником» является только он, и снова запретил дальнейшее продвижение. Франсуа игнорировал приказ. В час дня семнадцатого августа Притвиц получил от Франсуа донесение, что он уже вступил в соприкосновение с противником в Сталюпенене, в тридцати двух километрах от Гумбинена, и только восьми — от русской границы.
В то утро, когда армия Ренненкампфа пересекла границу, ее III корпус, находящийся в центре отнюдь не по плану, а из-за отсутствия координации, начал движение на несколько часов раньше остальных двух. Обнаружив силы Франсуа у Сталюпенена, русские начали атаку. Бой развернулся в нескольких километрах к востоку от города. Генерал фон Франсуа и штаб наблюдали за его ходом с колокольни городской церкви, когда «в самом разгаре нервного напряжения» неожиданно зазвонил церковный колокол, стереотруба закачалась на треноге, а взбешенные офицеры обрушили град тевтонских ругательств на несчастного члена городского совета, посчитавшего своим долгом предупредить жителей о приближении русских.
Не меньший гнев бушевал в штабе 8-й армии после получения донесения от Франсуа. По телефону и телеграфу ему было приказано приостановить боевые действия, к нему выехал генерал-майор, чтобы лично подтвердить приказ.
Карабкаясь по лестнице на колокольню и находясь не в меньшем возмущении, которое только что царило здесь, он закричал генералу Франсуа: «Командующий приказывает немедленно прекратить бой и отступить к Гумбинену!» Взбешенный тоном и манерой обращения, Франсуа ответил: «Сообщите генералу фон Притвицу, что генерал фон Франсуа прекратит бой, когда разобьет русских!»