—Никогда не дерзите тому, перед кем не сможете ответить за свои слова. Слабак.
Повторяет он и разжимает руку. Я жестко приземляюсь на пол, но, к счастью, на этот раз не на копчик.
—Каждый раз, в этом классе, тебя размазывают по полу все, кому не лень: хилые очкарики, девчонки, толстяки. Ты станешь позором среди Гладиаторов. Ты даже не переживешь Операцию. Так что, вот тебе мое условие: либо ты перестаешь быть изнеженным маменькиным сынком, либо я собственноручно убиваю тебя. Это касается всех! Отныне, у нас новые правила.
В немой тишине Зейн покидает комнату, опираясь на свою верную трость, которая гулко стучит по каменным плитам. Пользуясь моментом шока, я убегаю в лазарет, по пути зашвыривая ненавистный шест в угол тренировочного зала. Все равно здесь прибирают, а уважительного отношения к оружию у меня так и не появилось, даже за два года, проведенных в этих стенах. За два самых страшных года в моей жизни.
***
У родителей я был желанным ребенком. Мы жили на самой границе нашего полиса, где селились рабочие заводов с минимальными изменениями. Им в основном требовались зоркие глаза, или быстрые конечности, или способность переносить любые заболевания. Матери вживили гены собаки, наградив организм выносливостью, а отцу – соколиные, из-за чего его светло-карие глаза приобрели насыщенный янтарный оттенок. Я унаследовал его прежний цвет глаз и мечтал о том, что когда-нибудь мне вживят такие же гены. Мне представлялось, как мы вместе собираем электронные устройства, стоя бок о бок на конвейере. Но этому не суждено было случиться. Мой дядя убежал к Отказникам, прихватив с собой партию очень засекреченных образцов, и как оказалось позже, отец и мать помогли ему в этом. В первые дни моего девятилетия в наш дом посреди ночи ворвались вооруженные до зубов солдаты, родителей приговорили к суду, а меня окинули презрительным взглядом, сказав, «Тощий, но верткий», и увезли в столицу, где на долгие два года заточили в подвалах Гладиаторской Арены. Между собой мы называли ее «Колонией для несовершеннолетних». Отсюда выхода не было. Разве что только смерть.
В нашем обществе, пораженном заразой под названием «генная инженерия», больше не было места обычным людям. Лет триста назад, один ученый додумался вживить человеку гены носорога, и это наградило его толстой кожей, способной вынести любые удары и внешние угрозы. Он был практически неуязвим. Создав еще больше существ по образу и подобию первого, он отправил их в Зону поражения добывать полезные ископаемые, оставшиеся нетронутыми со времен прошлых индустриальных революций. Годы спустя все его соратники и он сам обзавелись животными генами и новыми морфологическими признаками. История стала легендой, которую каждый младенец знает с пеленок. Мужчина с генами носорога был нам знаком под прозвищем «Первый человек».
С тех пор обычные люди, без примесей, стали считаться самыми низшими существами на Земле. В 11 лет каждый из нас проходил Комиссию по изменению личностного облика, которая решала, чтобы такого добавить примитивному, ничем не примечательному человеку. После Операции по вживлению, подросткам проводились операции по пересадке стволовых клеток, которые запускали процесс изменения организма. Долгие два года они учились заново ходить, есть, говорить, дышать. Жить.
На Арене все происходит иначе. Жестче. Гладиаторский бой – это не бой солдат, не бой воинов. Это сражение биоинженерных компаний, которые меряются своими технологиями. Мы для них просто манекены, программируемые машины. На одном из ученических боев они выбирают себе подопечных. Нет, они выбирают себе материал, сырую заготовку, которую в течение пары месяцев превращают в орудие убийства. А потом сталкивают их лбами на поле битвы, как игрушки, как роботов. Сотрудники Арены тем временем готовят помещение и принимают ставки. Их прибыль оказывается настолько огромной, что ее хватает на выплаты взяток всем правоохранительным органам для сохранения Гладиаторских боев в секрете от СМИ.
У Перерождающихся, наших властей, на Арене есть своя отдельная ложа. А их главный решает: убить поверженного Гладиатора или оставить в живых. Ради забавы его обряжают в тогу и коронуют лавровым венком, как Римского императора. Да и сами зрители подозрительно часто приходят на зрелища в одеяниях наподобие древних. Ходили слухи, что самые заядлые из них сшили себе специальный костюм. Вы представляете, специальный церемониальный костюм, чтобы ходить смотреть, как Арена в очередной раз утопает в крови!