И ради этой публики мы шли на верную смерть.
***
В лазарете меня знали хорошо, потому что я был здесь частым гостем. Можно даже сказать, постоянным клиентом. Медсестры ворчали, что на меня в месяц расходуется годовой запас обезболивающего. Но стоило мне починить вышедший из строя рентгенный аппарат, как отношение коренным образом изменилось. Наедине со мной они стали позволять себе шутить, говорить по душам и искренне сочувствовать. Все это было в строжайшем секрете, конечно же. Стоило в лазарет прийти кому-то еще из новичков, как я получал изрядную порцию ворчания и даже презрения. Однако мне этого хватало. Не знаю, как бы я пережил эти два года без людей, которых хотя бы с натяжкой можно было назвать друзьями.
В этот день в лазарете дежурила Мина – молодой специалист, которая только пару лет назад выпустилась из медицинской академии. С ней всегда было проще найти общий язык. И в отличие от других медсестер, она была не прочь выслушать. Стоило мне показаться на пороге больничного крыла, она заканчивала заправлять допотопный шприц обезболивающим.
—У тебя просто поразительная интуиция.
Удивляюсь я. Она лишь слабенько улыбается, будто бы Мона Лиза Джоконда, с картины Да Винчи.
—Хотела бы я сказать, что это моя суперспособность, но нет. Твои шаркающие по коридору шаги, Николас, я бы узнала из тысячи. А это значит, что тебя снова побили и тебе нужна лошадиная доза лекарств.
Я потираю горящее огнем запястье. Похоже, Зейн сломал его. Мина усаживает меня на кушетку.
—Показывай, что у тебя там.
Протягиваю ей больную руку. Через мгновение она подтверждает мои опасения.
—Кость сломана. Придется тебе заночевать на это неудобной кушетке с этой неудобной капельницей.
Она отодвигает штору и провожает меня на больничную койку, около которой высится старомодная капельница. Не то что бы технологии с далекого 21 века не изменились. Они шагнули далеко вперед. Но почему-то владельцу Арены прошлые века были по душе. Он любил антураж. Мы же его за это отнюдь не благодарили. Мина заполнила капельницу заживляющим средством и наложила гипс. Утром его придется срезать.
—От кого ты получил на этот раз?
Спрашивает она меня, забинтовывая перелом.
—Сначала от девчонки. Потом от Мастера.
Она хмыкает.
—Что-то он разошелся сегодня.
Я качаю головой.
—Это только начало. Он сказал, что если я не научусь драться, он убьет меня, чтобы я не позорил его школу. И каждого, кто не последует этому совету. Так что, думаю, следующее занятие станет моим последним.
На этот раз Мина не выказывает никакого сочувствия. Она даже дает мне легкий подзатыльник.
— И ты готов сдаться? Ты два года приходил сюда, избитый, униженный, но с огнем в глазах. На что ты надеялся?
Ее вопрос пронзает меня, будто стрела. И в правду, почему я до сих пор терплю все это?
—Я не знаю.
Признаюсь честно.
—Я знаю. Ты думал, что у тебя получится выбраться. Получится отомстить за родителей. Ты боец, Николас. Пусть ты еще маленький, но ты уже боец.
—Мне никогда отсюда не выбраться.
Она грустно улыбается и гладит меня по голове, как раз по тому месту, куда раньше прилетел подзатыльник. Благодаря кошачьим генам она всегда умела находить болевой очаг и гасить его.
—Ты умный парень. Такие всегда находят выход. Просто нужно подождать.
Я смеюсь, но в смехе больше грусти, чем веселья.
—Для этого надо выжить.
Мина утвердительно качает головой.
—Верно. Неужели ты не сможешь отколотить парочку задир?
Я приподнимаю брови.
—Но не девчонок же.
—Тогда сам выбирай противника и вызывай его на бой.
Говорит она и выходит из палаты. А я остаюсь в раздумьях и с безумным жжением в руке, которое не прошло даже благодаря обезболивающим и присутствию друга.
***
Мастер Зейн решил не откладывать дело в долгий ящик. Через неделю на нашу тренировку пришли представители ведущих биоинженеринговых компаний. Большая честь: драться перед безумными учеными, которые и человека-то в тебе не видят. К слову сказать, с той самой тренировки бои стали вестись гораздо жестче. Все чаще проливалась кровь. Все интенсивней работало больничное крыло. Зейн говорил, что, наконец, мы стали вести себя как будущие воины. В его глазах иногда мелькала гордость. Он гордился, глядя, как мы учимся убивать друг друга.
Первый поединок уж близился к развязке, когда к группе ученых присоединяется молодая женщина в белом халате. Мастер хочет прогнать ее – никто не смеет прерывать бой, но стоит ему взглянуть на нее, как его прошибает дрожь. По тому благоговению, смешанному со страхом, я догадываюсь, кто она. Золотая змея, вышитая на рукаве халата, лишь подтверждает мою догадку. Это Лорелай Аддер, Начальник Клиники. Именно она заведует Комиссией по изменению личностного облика. А это означает, что Департамент выказал одобрение Гладиаторским боям и послал официального представителя. У Перерождающихся теперь будет свой воин.