Мой поединок значился последним. Зейн снова ставит меня в пару с Ариадной. До этого я сам выбирал противников – преимущественно тех, кто избивал меня в тот день, ставший поворотной точкой. На них я учился наносить удары точно, но с минимумом повреждений. Однако применить эти умения на Ариадне я не смог. Я держусь до последнего, но все же она меня побеждает, ударив в болевую точку под коленом.
Как только я падаю на деревянный пол, Лорелай встает.
—Я выбираю его.
Зейн вскидывает брови.
—Вы уверены, доктор Аддер?
Она абсолютно безэмоционально повторяет.
—Я выбираю его. Мастер, вы думаете, я не отдаю отчета в своих суждениях?
Гроза новичков чуть ли не стелется перед ней, желая угодить.
—Нет, что вы, доктор. Просто он слабый.
Лорелай улыбается так, что мне становится жутко.
—Вы просто не знаете всех возможностей Клиники, Зейн.
Жестом она приказывает мне подняться и следовать за ней. Обреченно свесив голову, я выхожу из комнаты, где тысячу раз меня раскатывали по полу в блин, гадая, что же сотворит из меня Лорелай. И выживу ли я после всех ее махинаций.
***
Подземными путями доктор Аддер приводит меня в Клинику, прямо в свой кабинет. Я уверен, что это одна из самых больших тайн нашего полиса. И она спокойно доверяет ее мне. Ведь я все равно погибну на Арене. Она включает компьютер, а потом окидывает меня профессиональным холодным взглядом.
Наконец, Лорелай выносит вердикт:
—Зейн прав. Ты слабый.
Я развожу руками, не понимая, откуда у меня взялась наглость.
—Уж какой есть.
Но доктору это нравится.
—Но дерзкий. Это радует, что у тебя есть хоть какой-то характер.
Она открывает файл и демонстрирует его мне. Я пытаюсь вникнуть, но непонятные записи не поддаются моему слабо образованному мозгу. Видя мои бесплодные попытки разобраться, Лорелай начинает толкование издалека.
—Ты ведь помнишь легенду о Первом человеке, которому вживили гены?
Я киваю. Кто ее забудет?
—Я хочу возродить ее. Ты будешь им. Точнее, его более совершенной версией.
Я холодею. Она не станет…
—Вы превратите меня в носорога? С рогом на все лицо?
Лорелай пригвождает меня взглядом. Отблеск очков на секунду превращает ее глаза в подобие рентгена.
—Тебя никто не спрашивает, парень. Твоя задача – делать то, что я скажу.
—Меня все равно убьют.
И тут она кладет мне на плечо свою холодную холеную ладонь в притворном утешении. И хотя доктор Аддер – женщина весьма хрупкого телосложения, мне кажется, что ее ладонь весит как самая большая бетонная плита.
—О нет, мой дорогой, никто не сможет победить тебя. Ведь я дам тебе все для победы.
Она расшифровывает цепочку генов, мелькающую на экране. Из спутанных объяснений я понял, что она собирается нафаршировать меня коктейлем из генов носорога, броненосца и гадюки – прямо под стать ее фамилии. Я стану ее биологическим оружием. Даже мне, необразованному одиннадцатилетке с окраин полиса, было понятно, что за этим «превращением» стояла политическая идея: никто не может быть сильнее Перерождающихся. И в попытке противостоять им, враг погибнет сам.
***
В мою еду стали добавлять стероиды, стимулирующие рост. За первую неделю я вырос на целый дюйм, а обувь оказалась невыносимо мала. От бесконечных тренировок, теперь индивидуальных, со специалистом Клиники, на руках и ногах четко проступили мышцы. И тут без лекарств Лорелай не обошлось. Перед тем, как слепить из меня Гладиатора, она настояла на усиленной физической подготовке. Месяц я жил в комнате, рядом с кабинетом Начальника Клиники. Я подозревал, что в стенах были вшиты камеры, и доктор Аддер следила за каждым моим вдохом и выдохом. Она контролировала время сна, размер порций, количество упражнений, регулировала мое расписание. Она делала все, чтобы я стал сильнее. Только, теперь никто не разговаривал со мной. Месяц я провел, практически не произнося ни слова. Мне не хватало Мины. Черт, я скучал даже по Ариадне, которую, как я слышал, решили превратить в мифического Минотавра.
Сегодня исполнялся месяц, как я оказался на попечении Клиники. Впервые на тренировке я смог уложить на лопатки здешнего Мастера всей своей теперь уже пятифутовой тушей. И в момент моего внутреннего триумфа вдруг раздаются аплодисменты. Я не заметил, как в комнату зашла Лорелай.