– Я не хотел! Это вышло случайно! – воскликнул он, не выдержав, и Дине пришлось открыть глаза, чего ей так не хотелось. Она посмотрела на него снизу вверх недоверчивым взглядом. – Я не хотел! – вновь повторил парень, убедившись, что теперь она его точно слушала. – Убийства не было в моих планах, я хотел только припугнуть, но так вышло, что Фил перепутал оружия и дал мне заряженный пистолет. Меня рвало вчера от осознания, но человека уже нет… – поджал он губы, запнувшись от очередного воспоминания. Дина побледнела, в этот момент все органы внутри неё перекручивались так, словно кто-то выжимал тряпку: – Знаю, у случившегося нет оправданий, и мне не становится проще от того, что он был плохим человеком и распространял наркотики среди подростков, но меня тешит мысль, что больше он никому не навредит. Эти два дня я просиживал в офисе, но отдавал людям приказы найти его подельников и всех пострадавших. Им удалось выйти на некоторых жертв, и я разместил их за свой счёт в реабилитационном центре. Каждый день я пытаюсь стать хорошим человеком и правда надеюсь, что у меня получается, – закончил он свой монолог, сев перед Диной на колени, словно только что исповедался.
Девушка молчала около минуты, на ней не было лица. Затем она согнула руки в локтях, поставив их на колени, и уткнулась носом в ладони. Дыхание её было сначала глубоким и негромким, потом участилось, и когда показалось, что она уже задыхается, Дина зарыдала. Вадим тут же заключил её в свои большие объятия и стал поглаживать по спине. Она громко заплакала, вслед за чем послышались и его всхлипы тоже.
– Прости меня… прости, – шептал он ей. – Я не думал, что всё так получится… я не хотел, – гладил Вадим её спину. Парень повторял извинения до тех пор, пока она не прекратила всхлипывать и внезапно не обхватила ладонями его лицо, впившись своими зелёными огоньками в его карие.
– Мне страшно, – наконец заговорила девушка. – Я не хочу, чтобы это поглотило нас… Не хочу проснуться однажды с чувством ненависти к тебе, которое ничем не исправить.
Произнося это, Дина лгала. Она вовсе не боялась какой-то ненависти, напротив, если бы всё вылилось в это, ей было бы проще, потому что она уже испытала такое в самом начале. Ненависть к нему стала бы лучшим исходом событий, ведь она бы просто отвергла его, отыскав всё-таки способ сбежать. Тем более, что Вадим уже уверил её в том, что если она этого захочет, то он позволит уйти. Проблема состояла в том, что именно с ненависти всё началось, но теперь, когда она глубоко повязла в своих чувствах, искренне полюбив этого человека, лучший исход был невозможен, ведь любая из её дорог точно вернула бы к нему. Но от этого совсем не было страшно. Больше всего она боялась ошибиться в выборе, и сейчас искренние сожаления Вадима о произошедшем впервые зародили в ней мысль, что он мог быть невиновен в смерти её отца. И это сомнение было страшнее того, которое испытано было несколькими месяцами ранее, когда Дина только намеревалась его убить.
Девушка посмотрела в его глаза, пытаясь отыскать в них правду, встала и обняла Вадима, подняв его вместе с собой. Она нашла истину в его словах, но только для оправдания одного случая. Дине безумно хотелось найти и ответы на так горячо интересующие её вопросы, но в прошлое заглядывать она не умела, и просто сдалась, крепко стиснув его в объятиях от страха из-за грядущей потери. Она устала быть сильной. Нервы уже слишком натянулись, и она очень боялась сделать не тот выбор. Однако, дух её был настолько измотан, что Дина просто сдалась, доверившись случаю.
– Я хочу быть с тобой, – сорвалось с её губ в этот самый момент. – Мне страшно, но я готова, – призналась она сиплым голосом.
Когда девушка успокоилась, Вадим сделал ей предложение. Не было пафосных красивых слов. Он просто достал из кармана коробку, многократно поблагодарив Дину за её веру, внимание, заботу, понимание и множество других радостей, которые она привнесла в его жизнь, и надел кольцо на палец. После этого они ещё долго говорили друг с другом, решив закончить тему с убийством, совершённым Вадимом. Дина призналась ему, что долго терзалась между чувством и долгом. Между чувством любящей женщины и долгом гражданина, который должен сообщить о преступлении. Отчасти сказанное ею было правдой, она действительно полюбила его, но на другой чаше был долг любящей дочери и боль справедливости, которую она сама выбрала нести. Дина много плакала во время разговора, делясь своими мучениями касательно убийства, свидетелем которого стала. На самом же деле слёзы эти были скорбью по отцу. К концу разговора они договорились о том, что Вадим остановит нелегальное производство, обрезав все его концы, и больше никогда не возьмёт в руки оружия. Если вдруг он не исполнит задуманного, девушка сможет беспрепятственно сообщить обо всём полиции, не волнуясь о своей безопасности. Этой ночью они снова легли в одну кровать.