Одно из неверно закрытых дел тронуло его больше всего. Это было одиннадцать лет назад, когда он был помощником следователя, но не имел никаких полномочий, его даже не слушали. В то время Трофима Вторина посадили в тюрьму, но Николай понимал, что его подставили, однако не в силах был что-либо сделать, потому что проверить слова мужчины никто не мог. На него повесили организацию нелегального производства синтетических наркотиков и распространение их среди подростков. Тот, кто закрыл его за решёткой, был очень умным и влиятельным человеком, поэтому устроил всё так, чтобы все улики вели к Трофиму и подозрения указывали на него. План удался. Ещё тогда Николай был очень расстроен. Парень знал, что у обвиняемого была семья, с которой за несколько лет до ареста он вынужден был расстаться, ради их безопасности, и не зря, ведь его подставили те, кто спокойно мог испортить жизнь и им, хотя Николай был уверен, что это удалось, ведь отец семейства просидел одиннадцать лет ни за что. Дело быстро закрыли и передали в архив.
Однако в конце прошлого года оно снова напомнило о себе. Срок заключения Трофима подошёл к концу, но вскоре после освобождения мужчина погиб, а во все СМИ города из анонимного источника просочилась информация о том, что он возобновил своё расследование против нелегальной деятельности компании «ВлаФарм». Николай был потрясён. Имея к этому времени достаточно связей и немалую силу своего голоса, он начал наводить справки. Подозрение в том, что это было не случайностью, зародилось уже после ознакомления с заключением о вскрытии, в котором причиной смерти погибшего было указано самоубийство. Это не могло быть правдой, ведь следователь помнил многие допросы одиннадцатилетней давности, когда Трофим страстно желал скорее выбраться и довести начатое до конца. Николай виделся с ним и перед его освобождением, уже поседевший мужчина был рад, что срок подходит к концу, хотел завершить своё дело и быстрее воссоединиться со своими детьми. Он всегда был очень весел и никогда не терял расположения духа, зная, что правда на его стороне. А когда перед самым выходом сотрудник колонии напомнил ему о судебном предписании не приближаться к главному офису «ВлаФарм» ближе, чем на километр, он спокойно кивнул, сказав, что и шагу не сделает в ту сторону. Главной для него была долгожданная встреча с детьми, которую он предвкушал со слезами радости на глазах, но прежде обязывался перед всеми, кто вёл с ним беседу, добиться справедливости. К тому же, самоубийство посредством выстрела в левый висок совсем не внушало доверия, поскольку Трофим был правшой, и если бы хотел выстрелить, то дыра в черепе была бы с правой стороны. Николай чувствовал, что в этот раз снова кто-то хорошо постарался, но будучи занятым основными делами, сомневался в том, стоит ли ввязываться новой нитью в этот клубок. Однако, громкое заявление по местному телевидению владельца «ВлаФарм» Вадима Владимировича о том, что разлетевшееся ранее видео является чистым компроматом против компании, смонтированное одним из сотрудников в отместку за то, что его уволили месяц назад, полностью развеяло все сомнения, и он лично принялся за расследование.
Николай обнаружил несостыковку в первый же день, когда работники его отдела выяснили, что уволенный месяц назад сотрудник, по словам владельца компании, на самом деле добровольно написал заявление об уходе лишь около недели назад, когда с официального заявления прошло уже около трёх. С того момента он понял, что всё в этой фармацевтической организации, вероятнее всего, построено на лжи. Первым чувством, вызванным этим осознанием, явился страх. Страх не суметь помочь людям. Николай уже испытывал вину. Ему казалось, что он сильно опоздал в том, чтобы преуспеть в этом деле. Опоздал на целых одиннадцать лет, когда главного невиновного обвиняемого уже нет в живых. Но вскоре он взял себя в руки и вспомнил, зачем и кому он служит: людям при помощи закона. Парень серьёзно настроился и решил, что сделает всё возможное, чтобы дело Трофима обрело заслуженный голос и справедливое завершение.