Хищный оскал тут же навис сверху, и кровь с улыбающегося рта закапала прямо в глаза. Лиля зажмурилась, мотая головой.
Тысячи раскалённых иголок вонзились в мозг. Найдёнов, схватив за косу, тащил воспитательницу в заросли кустарника.
Не такой представлялась ей смерть. Мысли и вопросы путались, сматываясь в тугой клубок, а затем, разбегаясь, обрывались.
«Пломбир» чересчур мягкий... У Смышленковой есть ещё розовый бант, он меньше и не будет съезжать набок... Какаду - просто умора! А денег всего на обратный проезд... Почему? Почему здесь и за что?! И что будет теперь с душой?!
Всё её существо сжалось в углу сумрачной комнаты, окна которой безвозвратно закрывались от Света. Тьма накрывала чёрным одеялом, и уже было совершенно всё равно, куда волокут её тело, и как её зовут.
Тоненькие ниточки паутины искрились на ярком солнце. Дожди прекратились, наступило бабье лето, и она впервые вышла на прогулку.
Как же приятно пахнет, как ласково шелестят под ногами золотисто-багряные листья! И даже немного жарко... А невидимый палец всё равно ноет. Если он болит, то почему нельзя затянуть невидимым бинтом?
Синее небо начало чернеть. Стремительные свинцовые тучи, выплёвывая дождь вперемешку со снегом, кинулись на солнце, чтоб запеленать в мокрую простыню.
Она передёрнула плечами.
Кряжистые тётки в белых халатах докурили и встали с лавочки.
Пора пить молоко и принимать лекарства. Опаздывать нельзя, могут наказать!
Она засеменила по шуршащей листве и, выйдя на дорожку, остановилась, будто врезалась в стену.
Сжимая в кулаках прутья решётки, из окна детского отделения ей улыбался мальчик с желтоватыми глазами.
По ногам потекло.
Она знала, что моча такого же цвета, как глаза мальчика, и течёт из-за взгляда, от которого стало невыносимо холодно.
В солнечном сплетении, под бесконечно далёкий и одновременно близкий, размеренно-неумолимый, но чистый и благостно зовущий звон, что-то забилось, завертелось, готовое вот-вот вырваться, улететь.
Она поняла, что сердце через мгновение остановится, и вдруг вспомнила, что зовут её Лиля, а Витя Найдёнов - совсем не мальчик.
Тело, как спичка, сломалось в коленях и, слегка качнувшись, упало. А душа отлетела.