Настоящее...
Рина плюхнулась на кровать, закрывая лицо плюшевым другом. Алиев был привлекательным. Не смазливым, как Азиз. Не лощеным, как Наим. А другим. И это было ужаснее всего. Она не могла допустить, чтобы сосед узнал о её мыслях. Пойми он, что Рина признала его обаяние, высокомерие кривоножки не будет знать границ. Этот всезнайка не умеет воспринимать информацию адекватно. Он обязательно вывернет это все так, будто она влюбилась в него, а не признала, что была не права относительно его внешности. Карина обещала себе контролировать себя при нем.
Саадиева села, прислушиваясь к звукам снаружи. Нет, не приехал. Показалось. Хадижа читала что-то в телефоне. Рина завидовала ей. Брюнетка могла изображать равнодушие, в то время как её эмоции невозможно было скрыть. В тот день особенно. Впервые она восхищалась им, не только мастерством.
- Хадиж, то, что было...
- Не много ли переживаний о ненавистном соседе? - заметила Хадижа, откладывая телефон. - Первый раз бывает неожиданно, после он контролирует свое состояние.
Рина, не выдержав испытывающий взгляд соседки, встав, поплелась к подоконнику. Взобравшись на него, села в излюбленную позу лотоса и закрыла глаза. Их идиллия на стоянке долго не продлилась.
Этот упырь снова ляпнул гадость о её комбинезоне и обвинил её в том, что она могла спровоцировать парней как минимум на нелестные шутки, а Харону и Саламу пришлось бы встать на её защиту. Потасовки было б не избежать. На середине её эмоциональной ответной речи о том, что Харон сам разрешил ей остаться, Алиев внезапно болезненно скривился, а потом спокойно попросил свою повязку. Рина испугалась. Пока она пыталась найти, в какой именно карман положила кусок ткани, парень сполз, опираясь спиной на дверь своей машины.
Недавнее прошлое...
- Алиев, ч... что случилось? - русоволосая тут же села прямо на землю рядом с ним. - Тебе плохо? Дышать трудно?
Рина запаниковала, не услышав ответ. Харона и остальных еще не видно, они с соседом одни за большими палатками, на стоянке. Все увлечены мероприятием, никого нет - и времени тоже...нет.
- Р...асул? - она кинулась расстегивать пуговицы на его рубашке, а после начала махать перед лицом брюнета его же перчаткой.
- Если ты немного помолчишь, то услышишь меня. Саадиева, найди уже эту тряпку.
Его вкрадчивый голос привел Рину в чувство. Отыскав повязку, она с волнением наблюдала за тем, как он достает две иглы из мягкой ткани, и, быстрыми короткими движениями втыкая их, проходится от колена до щиколотки.
- Мелкая?
Рина, отвернувшись, что-то пробурчала в ответ. Девушка, испытывая ужасную неловкость, пыталась быстрыми движениями ладоней стереть слезы. Она расплакалась перед ним. Перед Алиевым! Ужаснее быть не могло.
Карина ни разу не была в такой ситуации, она понятия не имела, что нужно делать. Увидев, как искажается его лицо, и как он приседает, Рина ужаснулась. Сама она не раз теряла сознание при виде крови, но она не помнила, что в таких случаях делает мама.
- Сейчас все пройдет. Это обычная судорога, - уже чувствуя верхнюю часть ноги, постарался успокоить девушку Расул. Обычно это происходило во сне. Ночью он вскакивал и ощущал, как конечность немеет, начиная от ступни и выше. Казалось, что помедли он чуть дольше нескольких секунд, отнимется все тело. Раньше в порыве паники парень не рассчитывал силу, и после уколов нога болела несколько дней. Видимо, сегодня он не так вывернул конечность в стремени. Соседка молчала.
-Ты меня вообще чувствуешь?
"Как никто другой".
- Слышу, - тихо выдала она, вытирая глаза рукавом.
- Ты как?
Карина взглянула в его тепло-карие глаза. Именно теплые. Потому что он, находясь в таком состоянии, беспокоился о ней.
- А...ты? - решила она детально рассмотреть свои кеды.
- Дышать определенно стало легче, - кривя губы в улыбке, в своей издевающейся манере протянул он.
Рина резко повернулась к нему. Пуговицы! Целых две! Она их расстегнула!
Кажется, её лицо начинает пылать от стыда. Позор за позором! Почему она такая недалекая? !
Девушка и не подозревала, что брюнет, несмотря на боль в ноге, запомнил все: волосы, пахнущие карамелью, рассыпавшиеся по его груди и руке, дрожащие ладони у шеи и его имя, впервые произнесенное ею срывающимся на плач голосом.
- Мне хочется тебя задушить, - процедила она, злясь на него и на себя.
- Я не против.
Снова эта улыбка...
Она вскочила, пряча глаза, быстро кинула ему на колени кепку и телефон. Ей очень хотелось спросить про самочувствие, но мешала гордость. Он и так видел слишком много.
- По-любому не удержалась и вбила себе мой номер. Да, матрешка?
"Она давно его знает наизусть".