Прыжок! Нет времени отвлекаться на прострелившую в голове боль. Оказываюсь за спиной второго противника, пытаюсь дотянуться целой правой рукой до его шеи — не успеваю, он разворачивается и отмахивается клинком, умудряясь перебить мне вторую руку. Хреново, надо секунд десять на регенерацию, но я слишком близко к этой скотине, у которого вижу бешеную радость в глазах.
Думает, что победил, потому что я теперь бессилен? Хех, глупец…
Сильно отталкиваюсь от земли, подлетаю вверх и сильно бью ногой по его голове, надеясь, что шея противника не выдержит такого издевательства над собой.
А фиг, он умудряется поднять щит и прикрыться от этой атаки, пусть и ценой того, что артефакт разносит в щепки.
Падаю метрах в десяти от него, неожиданно тяжело подняться с земли, когда обе руки не хотят работать. Едва оказываюсь на ногах, как тут же упираюсь взглядом в сатира, стоящего в полуметре от меня.
Его горящие красные глаза моментально напоминают мне, что именно эту тварь частенько путали с выбравшимися из ада демонами. Не просто же так они столько вина пьют. Пытаются заглушить бездонное и вечно голодное адское пламя, которое прогибается только под натиском этого напитка. Скотина выжрала не меньше бочонка, прежде чем остановиться и позволить огню взять над ним верх.
Отпрыгиваю назад, наблюдая за происходящими с сатиром изменениями. Вот сюда бы инквизиторов, как раз поработали бы с тем, для чего и создавались.
Как же мне потом будет хреново, но выбора не остается, надо усиливаться ещё сильнее. С горестным вздохом опять выбиваю разум из тела, оказываясь на границе между астралом и Землей. Душа содрогается от осознания того, что я сейчас буду делать, но выбора нет. Жесткой хваткой берусь на эту тонкую эфемерную структуру и отрываю от неё маленький кусочек, на долю секунды теряя сознание от навалившейся боли.
Да, я говорил, что манипуляции с душами доступны лишь богам, но это не относится к своей душе. Я даже долю процента не отделил от своей души, но уже понимаю, что следующий месяц будет очень тяжелым, зато резерв начинает восполняться с бешеной скоростью. Руки заживают и…
Да, отлично! Бешеный натиск поступающей в резерв энергии смывает блокировку ведьм, возвращая мне допуск ко всем остальным моим силам и способностям.
Возвращаюсь в тело и очень быстро сваливаю метров на сто от сатира, которого начинает плющить не по-детски. Его сейчас бы завалить, но мозгу надо время, чтобы привыкнуть к новым ощущениям, слишком уж много их за последние десять минут.
О, зашибись, я оказался прямо около Верховного инквизитора, который во все глаза наблюдает за сатиром.
— Надеюсь, что вы готовы ко встрече с настоящим демоном? — ухмыльнулся я, отвлекая его от столь интересного зрелища.
— Я тоже, — сурово отвечает он, начиная копаться в своём рюкзаке.
Ладно, врываться в тот десятиметровый круг пламени, в котором скрылся сатир, мне совершенно не хочется. Глянем потом, кого он из ада вытянет, а пока разберемся с остальными монстрами.
Обе мои руки напоминают удлиненные когти гарпий, разве что они зеленые, куда более крепкие и острые.
Прыжок! Отталкиваюсь ногами от дерева, меняя направление и пикируя прямо на голову злыдня, оставшегося без щита.
Когти вонзаются ему в плечи, дробят ключицу и достают до сердца…
Да, как бы мне не противно опять жрать эти сердца, но придется, уж слишком много энергии потребуется на то, чтобы восстановить её целостность.
Отхожу от упавшей туши с разворошенной грудиной и осматриваюсь, пытаясь определить, где спрятался леший и куда делся второй злыдень.
Ага, вот и он…
Расправиться с ним не составило большого труда, раз уж я опять полон сил и энергии. Ауру лешего ощутил в нескольких километрах, и она удалялась отсюда с бешеной скоростью. Ладно, догонять не буду, раз он свалил с поля боя, значит автоматически признается проигравшим.
Остался оборотень, полумертвые друиды и клятый сатир, который все ещё не показывается из-за пламени, что очень плохо. Чем дольше он там остается, тем более сильную тварь он вытягивает из ада, пытаясь протянуть её через то доступное ему узкое горлышко.