Сразу же брать лампу с этим гадким созданием я не стал. Уж слишком слаб, эта тварь быстро прочувствует мою слабину и попробует атаковать. Надо дать ему понять, что есть вещи куда хуже, чем бесславная гибель.
— Смертный, ты посмел… — это существо никогда не поменяет своего репертуара, сколько тысяч лет прошло, а он начинает все с одних и тех же слов, а потом будет… — О, шайтан…
Да, именно это и будет. Сейчас, правда, он продолжит…
— О, я чувствую, что ты встретился с одним из моих старших братьев? И он неплохо тебя потрепал… Удивлен, что ты в живых остался, — огромный фиолетовый качок начал виться вокруг меня, рассматривая моё тело.
— Да, поэтому я тебя вызвал…
— Чтобы я закончил начатое им? Очень грамотно, ведь ты абсолютно беспомощен! — торжественно продекларировал он и превратился в одну огромную раскрытую пасть, из которой текли реки слюней.
— Ты знаешь, что это такое? — устало сказал я, вытягивая вперед правую руку с лежащим в ней небольшим артефактом.
— Тебе не получится… О, шайтан… — в очередной раз повторил он своё ругательство и вновь вернулся в более привычный моему глазу облик. — Спрячь это! Ты сам хочешь оказаться в том месте, если случайно разобьешь? Да я лучше миллион лет в лампе ещё просижу, чем вдохну тот воздух или ещё раз вступлю ногами в песок Чистилища!
В маленькой капсуле, что удобно расположилась на моей ладони, бушевал черный вихрь. Он стремился пробиться через заколдованное несколько миллионов лет назад стекло, чтобы затянуть в темный мир всех обитателей в радиусе двадцати метров. Изнутри пробить это стекло невозможно, зато снаружи достаточно маленького усилия, чтобы оно разлетелось в прах, выпуская заключенную в себе магию.
Да, джин совершенно точно знал, что там находится, все они рождаются в этом месте и не согласились бы вернуться туда даже под страхом смерти.
— Что ты от меня хочешь? — понятливо протянул демон, не спуская глаз с воронки внутри колбы.
— Убери все последствия вашего оружия из моего тела. Тогда могу пообещать, что не отправлю тебя туда, — потребовал я.
Секунд на тридцать он замолк, задумавшись о своей гипотетической судьбе, после чего его пасть растянулась в радостном оскале.
— Лучше смотреть на то, как ты сдохнешь. Это даст куда больше шансов, что меня найдут и выпустят на свободу!
— А ещё я могу выйти наружу, положить около этого предмета твою лампу и немного покидать в неё камнями, проверяя свою точность. Как думаешь, на какой раз я попаду в неё? — вот же наглое создание. И ведь должен понимать, что все козыри на моих руках, но все равно пытается мне противостоять.
— Хмм… Ты не понимаешь, это вытянет все силы из меня, а потом ты оставишь меня умирать в этой лампе. Лучше жить в том мире, чем сдохнуть навсегда. Или ты предлагаешь мне что-нибудь адекватное в ответ, или мы закончили наш разговор.
— На свободу я тебя точно не отпущу. Могу лишь закинуть в тот мир, откуда выбралась та тварь, что нанесла эти раны, — предложил я свой вариант джину.
Он встрепенулся и приблизился почти вплотную к моей груди, обнюхивая рану и чуть ли не пробуя её на вкус.
— Все не так просто… Я могу заблокировать её пагубное действие… На месяц, не больше, это мой предел. Я чувствую, как она разрушает твою ауру и душу… Ощущаю, как ты пытаешься ей противостоять, но не способен этого сделать, поскольку в тебе совершенно нет сил. Месяц — максимум, который я могу тебе предложить.
Теперь настала моя очередь задуматься. Эта скотина права, я тоже вижу происходящие процессы в моем теле и в ауре, поэтому к нему и пришел. Месяца мне вполне должно хватить, чтобы не только восстановиться, но и излечить свою душу.
— Фиг с тобой, я согласен…
— Нет, дорогой друг. Все не так просто, мы должны заключить с тобой соглашение на крови! Только так я пойму, что ты меня не обманешь и честно выполнишь условие своей сделки.
— Ты же в курсе, что я знаю методы твоей работы? Тогда должен понимать, что я никогда добровольно не отдам тебе и каплю моей крови.
— Тогда мы в тупике, потому что я… Нет, что ты делаешь⁈ — в искреннем порыве закричал джин, пытаясь словить падающую капсулу. Проблема в том, что он не мог этого сделать. В ней — частичка его родного мира, так что прикоснуться к подобной вещице у него никак не выйдет.
— Смотри, поймал, — вполне искренне удивился я, перехватывая колбу уже около пола. Пижон, блин, спину прострелило дикой болью, так что выпрямлялся я как заправский старик.