Я никогда не сомневалась, что они — семья, ни на секунду.
Песня сменилась на что-то быстрое, и Ашер сделал паузу.
— Хочешь еще выпить?
Все, что я знала, это то, что я не хотела отходить от него ни на шаг. Снег, огни и музыка — все это волшебство витало в воздухе. Завтра он, возможно, снова начнет игнорировать меня, но сегодня я хотела этого волшебства.
— Конечно, — сказала я. — Я бы выпила еще чего-нибудь.
Я поравнялась с ним, когда он начал идти. Супы окликали его по имени, когда мы проталкивались сквозь толпу, и ему пришлось заговорить со многими из них. Последние, кто остановил его, выглядели немного старше и намного богаче, чем большинство студентов.
— Спасибо за ваше пожертвование, — сказал им Ашер, и я поняла, что это были те самые спонсоры, которых приглашали на официальные школьные праздники. Ашер не мог их проигнорировать, и я ждала рядом с ним, пока он вел вежливую светскую беседу.
В конце концов, мы добрались до бара, и Ашер провел рукой по волосам.
— Что ты скажешь, если мы выпьем где-нибудь в более тихом месте? Я бы не отказался поплавать…
Мое сердце участилось, и я подумала, слышит ли он, как оно колотится у меня в груди.
— В океане?
Он покачал головой.
— Я подумал о бассейне в моем доме. Он идеально подходит для плавания. Успокаивает разум.
От моего внимания не ускользнуло, что он пригласил меня к себе домой, и это заставило меня занервничать, а когда я занервничала, мой глупый рот стал непослушным.
— Никакого секса до третьего свидания, — сказала я, стараясь, чтобы это прозвучало забавно, но вышло больше похоже на приказ.
Я подавила стон от собственной неловкости.
Его ухмылка стала еще более явной.
— А это считается первым свиданием?
Я притворилась, что обдумываю.
— Вынуждена сказать «нет». Мы пришли не вместе, поссорились, а потом танцевали всего десять минут, прежде чем решили свалить.
Я сделала глубокий вдох, когда он притянул меня ближе, и я прижалась к его длинным твердым рукам.
— Мы уходим вместе, — тихо сказал он. — Это похоже на свидание.
— Половина свидания, — сказала я, затаив дыхание. — Максимум, это половина свидания.
Он улыбнулся, и все, что я получила, — это ямочки на щеках. Черт. Я была в полной заднице.
Но он не стал спорить, просто выпрямился и поставил меня на ноги. Он удерживал мой вес, и теперь я пыталась нащупать опору на этих дурацких каблуках. Раздраженно вздохнув, я наклонилась и стянула с себя неудобные вещи.
— Я люблю каблуки, — сказала я, — но через час или два от них остаются одни шипы на заднице.
Он засмеялся низко и хрипло.
— Аксель как-то примерил пару, чтобы проверить свою теорию. У него есть очень подробная работа о долгосрочном воздействии каблуков на икры и ступни, если ты когда-нибудь захочешь ее прочесть.
Я удивленно посмотрела на него.
— Ты серьезно?
Он засунул руки в карманы.
— Очень. Мозг Акселя не даст ему покоя, пока он не ответит на любой волнующий его вопрос. Ему нужны ответы.
— Мне это в нем нравится, — призналась я. — Его любознательность. И его доброта.
Ашер кивнул.
— В нем есть и то, и другое. — Он протянул ко мне руку. — Готова идти?
Я медленно кивнула, стараясь не выдать своего нетерпения.
— Конечно. Мне просто нужно сообщить друзьям, что я ухожу, чтобы они не волновались.
Ашер наклонил голову, и я обернулась, чтобы увидеть Лариссу и Илию, которые махали мне с другого конца танцпола.
— Думаю, они знают, — сказал он.
Я помахала в ответ, и тут взгляд Илии стал очень выразительным, а когда она ткнула пальцем в мою сторону, я поняла, что она советует мне попробовать что-нибудь Атлантское сегодня вечером.
Воспользуйся этим волшебством.
Я, пожалуй, так и сделаю.
Ашер держался рядом, пока мы шли к ковру, и все смотрели на нас, но на этот раз нас никто не остановил, по крайней мере, до тех пор, пока мы не собрались ступить на белый ковер. Путь нам преградили трое новоприбывших.
— Ашер, — промурлыкала Кейт, не сводя с него сильно накрашенных глаз и выпячивая грудь. — Куда идешь?
Она шагнула вперед и провела рукой по его бицепсу, а я подавила желание ударить ее по лицу. Ашер не был моим, я знала это, но сегодня вечером… сегодня вечером он был так близко, как, наверное, никогда не будет.