— Здесь что-то есть, — прошептала Зокора.
Я оглянулся, посмотрев на неё. Она указала кончиком пальца на свой нос и принюхалась, при этом напомнив собаку, которая берёт след. Она медленно подняла голову и руку тоже, указывая на что-то над моей головой. Потом её глаза расширились…
Рычание было настолько громким, что мне показалось, будто от него затряслись стены. Он был прямо надо мной. У меня не было времени подумать, но мне оно и не требовалось. Хотя я ещё никогда не сражался с оборотнем, но удивился бы, если бы узнал, что у него в этом больше опыта, чем у меня.
Почему-то казалось неизбежным, что он нападёт на меня.
Я почувствовал запах его отвратительного дыхания, его когти поцарапали мне спину, не пройдя через кольчугу, и я нырнул в сторону, ткнул кинжалом вверх, почувствовал сопротивление и пока перекатывался, рассёк кинжалом плоть, а затем встал.
Он тоже, и яростно взвыл от боли, схватившись за живот: я распорол его от таза до грудной клетки.
— Ну, каковы ощущения? — спросил я.
Что-то прожужжало опасно близко от моего уха, это был арбалетный болт. Он попал существу в сердце или точнее говоря туда, где должно было находиться его сердце.
Он снова взвыл и отшатнулся назад. Варош не преувеличил. Он был мастером своего дела и отличным стрелком.
— Пропусти меня, — услышал я за спиной Яноша, но это было легче сказать, чем сделать. Проход между ящиками был настолько узким, что это было почти невозможно.
На одно мгновения ситуация была такова: оборотень стоял, согнувшись пополам, рычал на меня и держался за живот; его жёлтые, полные ярости глаза смотрели на меня. Потом был ещё я, с моим кожаным свёртком в левой руке и окровавленным кинжалом в правой.
Рана, которую я ему нанёс, не означала немедленную смерть, но бой должен был уже закончиться. С такой раной, рассёкшей поперёк мышцы живота, больше невозможно драться. Я уже достаточно часто наблюдал подобное: после такой раны невозможно выпрямиться, никто так не делал, потому что инстинктивно пытаешься удержать кишки на месте.
Но потом я подумал о моём первом учителе. Это было так давно, что я не помнил ни его лица, ни имени, но зато не забыл его слова.
Идиот. Бой заканчивается только тогда, когда заканчивается. И здесь он оказался прав. Волк выпрямился, опустил свои окровавленные когти вниз, и передо моими потрясёнными от ужаса глазами рана закрылась. Болт он полностью проигнорировал, когда присев, прыгнул на меня.
Мне некуда было деваться. Сзади путь перекрывал Янош, спереди находился оборотень… Я бросился на волка, присев и наклонив вперёд голову и протаранил его ниже пояса. Его когти зацепились за мою кольчугу, я услышал, как она рвётся и почувствовал жгучую боль на спине. Я воткнул свой кинжал, но он тоже зацепился, поэтому мне пришлось его опустить, когда я откатывался в сторону и вскакивал на ноги.
Когда он выпрямлялся, схватившись за шею, где ещё торчал мой кинжал, на меня брызнула тёплая, вонючая кровь.
Он, пошатнувшись, взревел и был теперь зажат между мной и Яношом. Он вытащил нож из шеи и пренебрежительно выбросил его. Кровь перестала хлестать, и эта рана тоже затянулась; он стоял там, растопырив руки и когти, уставился на меня своими жёлтыми глазами и завывал.
— Принеси палочку! — выкрикнул Янош. — Апорт!
Сказав это, Янош бросил массивный топор, который вытащил из-за пояса. Он воткнулся в руку монстра сбоку, издав жуткий звук, когда лезвие проникло в плечевую кость.
Потом магический свет потух.
Я больше не помню, что подумал, лестно о Зокоре я точно не отозвался. Но потом услышал, как существо зарычало, и все мои мысли оборвались; я слышал, как когти царапают пол, а шерсть скребёт о ящики, и теперь меня вел ещё только инстинкт.
— Искоренитель душ!
Уже много лет я не звал свой меч, даже больше не называл его имя в мыслях. И всё же казалось, будто я только что вставил в ножны его пропитанное кровью лезвие, ещё прежде, чем оно впитало в себя кровь.
Возможно, я ещё услышал, как порвался мой кожаный свёрток, точно не помню, но что хорошо помню, так это то, что моя рука обхватила его скрытую от любопытных глаз рукоятку. Я отпрыгнул назад и каким-то образом почувствовал, где находится это зверьё. Я представил себе бледную сталь Искоренителя душ, как он, под специальным углом, который был для него так характерен, обрушился вниз.
Сопротивление было коротким и слабым: изгоняющий клинок не знает разницы между мышцами, деревом или костями. И ещё прежде, чем взмах удара закончился, я знал, что попал. Меня окатила тёплая жижа, словно поток, и я отшатнулся назад, нашёл опору в ящиках и соскользнув по ним вниз, опустился на пол.