Я встала на одно колено и склонила голову перед возвышающимся надо мной белым рыцарем.
— Я приношу клятву пред Богами и присоединяюсь к Священному Воинству. Клянусь следовать уставу Ордена, защищать и соблюдать его законы и законы моей страны. Клянусь быть помощью и утешением для больного, малоимущего и заблудшего. Клянусь быть примером для слабых душою и телом. Клянусь стоять до конца…
— Давно я не слышал этих слов, — внезапно раздался чей-то голос. Позади меня стоял старик с очень странной улыбкой, одетый в длинную, белую рясу. — Прости, что перебил, просто не выдержал. — Он как то странно огляделся по сторонам, хотя глаза его были слепы. — Не часто сюда приходят в такое время.
— Простите. Я знаю, что это не правильно, но…
— Что не правильно? — Явно удивился старик.
Вокруг почему то стало очень тепло и уютно. Снаружи уже давно стемнело, но здесь будто бы расцвело приятное, весеннее утро. Мне стало так спокойно, будто всего остального мира не существовало вовсе, а лицо старика было самым добрым и честным из всех, кого я встречала. Почему то я знала, что могу доверить ему все, что так долго скрывала внутри.
— Давать клятву Богу Света ночью, — пояснила я, до конца не поняв, что именно хочу сказать, — да и к тому же будучи не достойной этой клятвы.
— От чего же? Что есть не правильного в этом?
— Так говорится в книгах, да и что-то внутри подсказывает.
— А-а сомнения, — понимающе, закивал старик. — Где ты нашла эти слова?
— На каменной скрижали у статуи Алира Светлого во дворе.
— Вот оно что, — кивнул старик. — Не многие могут сегодня это прочесть, но от чего же сомнения в твоем юном сердце?
— Я… Я не знаю.
— Знаешь. — Старик снова улыбнулся, приподняв белые, длинные брови. — Скажи, пожалуйста.
— Я не достойна быть здесь. Я никто. Деревенская дура, вечно попадающая в неприятности. Я в ночи приношу эту клятву, что бы меня никто не заметил. Чтобы никто не узнал о том, что я хочу сделать.
— Не достойна значит. Может и так, но почему ты тогда здесь? — Он сделал длинную паузу, смотря на меня, как будто знает меня намного лучше меня самой. — Сердце твое разбито и ты вечно плачешь… Даже сейчас, хотя слез нет. Дух подавлен, тело слабо, но ты здесь. Многие говорили эти слова, стоя перед ним, но, как и ты, они не видели силу за красивыми словами. Кто же решил, что ты не достойна?
— Это и так понятно. Я не высокого рода, не богата, не умна, не сильна… вот еще и силу в словах не могу разглядеть.
— А может не можешь разглядеть, потому что тебе это и не нужно? Лишь ты решаешь, чего ты достойна и неважно, что пишут старики в книгах или думают окружающие. У тебя свой путь, а всё остальное лишь тени и прах.
— Спасибо, но… — его уже не было. Просто пропал так же внезапно, как и появился, не успела я и глазом моргнуть, а когда обернулась обратно к статуе, то увидела, что она плачет… кровью.
Этой ночью я спала как младенец. Конечно же после того, как получила взбучку от Анны за то, что сбежала. Утром нас собрали на главной площади замка. Здесь были все: и рекруты и паладины и командиры. Когда все собрались, лорд Эдмор вышел к воротам замка.
— Буду краток, — объявил он. — Многие из вас наверняка слышали о том, что сир Демис Авел, прозванный Львом Лирии, ушел в отставку из-за преклонного возраста. Он пробыл на службе тридцать семь лет и ушел с честью, не проиграв ни одной битвы. Теперь его место займет молодой рыцарь, достойный защищать императора и его семью. Его выберет совет после турнира, на котором каждый покажет, чего он стоит. Желающие принять участие выходят вперед и называют свое имя.
— Сир Эдмунд Фрей, — сказал первый вышедший и приложил кулак к сердцу.
— Сир Дорак Хоулт.
— Сир Дезмонд Блаунт.
— Сир Артур Колин.
Кулак сжался сам собой. Зубы обхватили губу и я почувствовала металлический привкус. Я уже хотела выйти вперед, но кто-то схватил меня за руку и оттащил назад. Это была Анна. Она крепко схватила меня, закрыв мне рот ладонью, и силой повела в корпус.
— Сир Лансер Деррий, — сир? Он что уже рыцарь?
Я попыталась вырваться, но Анна ни на секунду не отпускала меня. Мы быстро оказались в корпусе и Анна, чуть ли не закинув меня в комнату, вошла и закрыла за собой дверь.
— Не надо меня останавливать!
— Успокойся.
— Мне плевать как. Дай мне хотя бы шанс попытаться.
— Ты сделаешь только хуже. Успокойся и послушай. Эдмор не пустит тебя на турнир. Из всех тех, кто сегодня назовет свое имя, он выберет лишь двоих и ты в этот список не вошла бы, даже если других не было бы. Сейчас ты лишь привлечешь к себе ненужное внимание.
— Ты ведь сама указала мне нужную дорогу! И что предлагаешь мне просто отказаться от всего?
— Я этого не говорила.
Она заперла дверь на ключ и открыла один из шкафов. Внутри аккуратно на вешалках висели выходные платья. Анна сдвинула их в одну сторону и нажала на заднюю стенку. Раздался щелчок. Она сдвинула стенку влево и перед нами открылся потайной отсек. В нем стоял манекен, облаченный в прекрасную, серебристую броню, блестящую в солнечных лучах, попадающих на неё через окно. Шлем полностью закрывал лицо, оставив лишь острые глазницы, а наверху располагались маленькие крылья. Не многим не достав до глазниц, начинались выгравированные линии, плавающие по стали, внутри которых можно было разглядеть мелкие письмена. Все они будто сплывались на груди, образовывая собой шипящую змею. С виду они были очень красивы, элегантны но и устрашающие, а так же невероятно тяжелы. На правой стенке шкафа висел ромбовидный, серебристый щит с такой же змеёй и линиями прямо над краем, а на противоположной располагался длинный, серебристый меч, выгибающийся в середине. Града у него была в виде двух змей, сходящихся вместе к центру и обвивающих начало лезвия.
— Ну как? — Спросила Анна, но я даже ответить поначалу не смогла от удивления.
— Это… Прекрасно. В жизни ничего красивее не видела.
— Они принадлежали моей сестре, — пояснила Анна. — Я хочу отдать их тебе.
— Но зачем?
— Кристи, на этих турнирах погибают. Это редко, но всё же бывает. Они защитят тебя так, как ничто другое. Я дала слово, что с тобой ничего не случится и не смогу простить себя, если не сдержу это слово.
— Ты же сказала, что у меня не получится.
— Я сказала, что Эдмор тебя не пустит, но на турнире будут не только паладины. Любой, кто имеет желание и возможность принять участие — допускаются, просто у паладинов, как у ворон, соколов и орлов, есть свои привилегии. Ты выступишь в общей массе, но никто не должен знать об этом. Никто!
— Я не могу, — с трудом ответила я. — Это не просто подарок. Они же стоят кучу денег и я не могу их принять, тем более что это память о твоей сестре.
— Это не подарок. Они принадлежали моей сестре и я хочу, что бы это снова было так.
Я тут же обняла её так сильно, как только могла и слезы сами собой пошли из глаз… снова.
— Спасибо, Анна, — с трудом сказала я.
Она отошла и поцеловала меня в лоб, как делал когда то Энни.
— Турнир через месяц и, если ты хочешь участвовать, то должна стать сильнее. Намного сильнее. Я уже всё продумала, так что собирайся — мы выезжаем после полудня в форт Керона на очень важное задание.
— Какое?
— Не существующее, — рассмеялась Анна. — Я знала, что ты захочешь выступать на турнире и уже давно всё устроила. К началу турнира мы сделаем тебя воительницей.
***
"Основателем Ордена Тринадцати считается Роберт Авел. Многие главы ордена впоследствии были выходцами дома Авелов" — Последователи смерти: Орден Тринадцати.