Из дневника Кристин Тэйн:
"Я была поражена. Та буря чувств, что охватила меня тогда… Это не описать словами. А я ведь даже не понимала, что было передо мной. Не могла понять. Тогда у меня появилось имя, появилась цель… Появилась семья. Интересно знала ли Анна к чему это приведет в итоге? Мне хочется верить, что нет. Что это просто жизнь и ее проказы. Наверно я могла бы узнать, но не хочу. Пусть жизнь останется такой, какой я ее тогда понимала. Хотя бы в этом воспоминании"
Глава 16
Повелитель небес
"В далекой древности, когда Боги ходили по нашей земле, они выбирали самых достойных из смертных, даруя им свое благословение" — Легенда о Расколе.
Провинция Руфус. Восточные провинции Лирии.
В эту ночь он видел нечто иное. Он шел по, выложенной камнем, площади, в центре которой стояла статуя Алира Светлого. Вокруг на стенах бродили часовые, прожигая тьму факелами, но его никто не замечал. Спокойным, ровным шагом он спустился по лестнице и оказался в длинном коридоре. Было довольно темно, но в конце был виден край стола, за которым, спиной к нему, сидела девушка с длинными черными волосами, переливающимися синим цветом. Он шёл медленно и бесшумно, но в один момент девушка резко повернула голову, смотря прямо на него. Глаза её засветились синим огнём и Эннир быстро вбежал в комнату слева, где и увидел свою маленькую сестрёнку. Она смотрела точно на него глазами, полными ужаса. Он хотел успокоить её, обнять и сказать, что скучает по ней, но ничего не мог сделать. Его рука сама по себе потянулась к её шее, как вдруг дверь распахнулась и в комнату вбежала другая девушка. Тьма обступила его со всех сторон и в следующую секунду он открыл глаза, оказавшись в своей комнате.
Сон отступил и юноша оказался в реальности. В той реальности, где погибли его родители. Где его преследовали красные глаза.
***
"Благословленные смертные приносили клятвы, обязуясь служить Богам отныне и до скончания миров. Они, благословленные, стояли на страже миров, с честью оберегая творения Богов" — Легенда о Расколе.
Стояла глубокая ночь, но по окрестностям, раз за разом разносился глухой звук удара. Маркар стоял у дерева, наблюдая со спины, как Эннир бьет голыми кулаками по дереву. С каждым ударом от него отлетали щепки, а оголенный ствол постепенно покрывался кровью. Юноша вздрагивал от боли после каждого удара, останавливался лишь на секунду. Костяшки кулаков кровоточили. Перетерпев боль, он наносил еще один удар и так снова и снова, пока, наконец, все чувства не вырвались наружу. Юноша закричал, стал колотить дерево без остановки. Кровь брызгами разлеталась в разные стороны вместе с щепками. В один момент крик, казалось, облетел весь лес, а удар из глухого превратился в трескающийся. Ствол накренился и рухнул всего в метре от Эннира. Он стоял еще несколько секунд, смотря на оставшийся, неровный пень, тяжело дыша, а после рухнул на колени, сжал руками траву и заскрипел, пытаясь не заплакать.
Маркар подошел ближе и сел на поваленное дерево.
— Не надо нравоучений, — прошептал Эннир, пересиливая рвущийся наружу крик. — Я знаю, что только сам себе врежу.
— Я не собирался, — наклонился Маркар, положив руку юноше на плечо. — Такие эмоции сложно удержать в себе и их губительно удерживать. Раны на теле заживут, на сознании — никогда.
— Мне не становится легче, только больно.
— Не хотел бы я говорить подобного никогда, но приходится. Легче тебе не станет.
— Станет, — прорычал Эннир. — Станет, когда я убью его.
— Присядь, — похлопал Маркар по стволу и Эннир сел рядом. Кровь стекала с костяшек вниз, окропляя траву. — Ты и правда хочешь этого?
— Хочу, — без сомнений ответил Эннир. — Он заплатит за все. Я хочу, чтобы ему было больно. Больнее, чем сейчас мне. Я хочу, чтобы он страдал.
— Мне знакомы эти чувства. Эннир, я старше, чем ты можешь подумать. Я видел, как умирают мои родные, моя семья, мои друзья… Многие здесь знают, каково тебе. Ты не один.
— Да, я должен поблагодарить вас. И попросить прощения. Вы спасли мне жизнь, а я относился к вам… Простите. Но я не могу остаться. Вы и так слишком много сделали для меня. Я не хочу, что бы груз моей мести лег и на вас.
— И каков твой план?
— Я не знаю, — кивнул Эннир. — Не знаю с чего начать… Я не знаю даже что он такое.
— Его имя Арис, — выдохнул Маркар. — Идем, я кое-что покажу тебе.
***
"Но времена мира прошли. Сама реальность треснула, выпустив на волю Темных. Они совратили стражей, поселили в них тщеславие и жадность. Очернили их сердца" — Легенда о Расколе.
Несколько часов они, молча, поднимались по горной тропе, пока из-за горизонта не начало подниматься утреннее солнце.
— Ариса нельзя просто пойти и убить, — нарушил молчание Маркар, когда дорога стала менее взмывающей и Эннир, наконец, его нагнал. — Сейчас между вами стоит верная ему армия и даже если положить, что мы сможем преодолеть ее — сам Арис невероятно силен. Сильнее, чем ты можешь себе представить.
— Не пытайтесь меня отговорить.
— Выбор всегда только за тобой, Эннир, но ты многого не знаешь. Ты не знаешь, что ждет тебя на пути к этой мести. Я покажу, насколько велика между вами пропасть…
Маркар остановился, повернулся к Энниру так, что его тень полностью накрыла юношу. Глаза его моментально вспыхнули фиолетовым огнем. Маркар поднял руку, сжал ее в кулак и с размаху ударил по скале. Земля задрожала. От удара по всей скале пошла трещина. Маркар оттянул юношу в сторону и сверху осыпалось несколько огромных валунов. От удивления у юноши раскрылся рот.
— Я ударил далеко не в полную силу, — выдохнул Маркар и глаза его потухли. — Теперь у тебя есть хоть какое-то представление, что такое Арис.
Они прошли еще немного, дойдя почти до самой вершины. Тропа уходила еще выше, но они остановились на поляне, где стояла каменная статуя мужчины с двумя резными, каменными мемориалами с обеих сторон от нее. Маркар встал перед статуей и склонил голову. Эннир встал рядом, осматривая мужчину.
— Кто это? — Спросил Эннир.
Маркар в ответ только указал пальцем на табличку у ног статуи, на которой было написано имя: «Эйрон Тэйн». Рядом с ней лежал меч.
— Я думаю, ты сам уже догадался, — в полголоса сказал Маркар, читая имена на мемориале. — Он хотел, что бы его сын был далек от нашего мира. Хотел, что бы ты вырос человеком. Таким было последнее желание умирающего.
— Это… — с трудом выговорил Эннир, — мой отец?
— Да. Он умер через несколько дней после твоего рождения, как и все, чьи имена написаны здесь. Все они погибли, — голос Маркара заметно огрубел, — когда выступили против Ариса. Томас и Оскар Тэйны, — зачитал Маркар, — Клеос Тристе, Эмма, Мэган, Райан, Леон и Анна Рэйсы…
— И во всем повинен один человек, — прорычал мальчик, подняв меч, лежащий у ног статуи.
Рукоять у него была довольно длинной, чешуйчатой. Гарда была сделана в виде головы дракона с двумя яркими сапфирами вместо глаз. Эннир осторожно взялся за рукоять, почувствовал, как будто теплый воздух прошел от его правой руки по всему телу. Ухватившись сильнее, он одним движением вынул меч, обнажив темное, серебристое лезвие, выходящее из пасти дракона, с выгравированной надписью: Lebrais — Sone’rise. Гравировка, так же как и сапфиры, переливалась всеми яркими оттенками синего и в один момент начала испускать еле заметный, синий дым.
— Это Повелитель Небес, — сказал Маркар, смотря на юношу. — Фамильный меч дома Тэйнов. Он по праву переходит к главе дома Тэйн. К тебе, Эннир.
— Я видел ее, — улыбнулся Эннир, — мою маму. Это была она. В одном из моих видений. Она помогла мне выйти из тьмы.
— Она была необычной женщиной, — кивнул Маркар. — При пробуждении часто случаются галлюцинации, но возможно, что она смогла оставить часть себя в тебе. Я хотел бы в это верить.