— Если бы все было так просто в жизни, как тебе кажется. Ты видишь лишь черное и белое, остальным цветам в твоей жизни нет места, — к моему огромнейшему огорчению говорил он с каким-то новым раздражением, и именно лишь тогда, когда пытался объяснить как я не примирима с обидами. Но что я могла сделать с собой? — Жизненная ситуация Карен так сложилась, и это не значит что она поступила правильно, но и не значит что ее не стоит хоть сколько-то простить.
Мы сидели в комнате Рэнда, так как его родители уехали на время отдохнуть, вместо нормальных рождественских выходных, когда отец Рэнда работал сверхнормы. Сестра Рэнда делала уроки, и в доме было так тихо, что казалось мы одни во всем доме. Рэнд разлегся устало на кровати после смены в кафе, я же сидела в его кресле, и наглым образом гробила приставку. Иногда мне казалось я играю в нее больше чем он сам, но наверное дело было в том, что у меня явно было больше свободного времени, которое я теперь часто проводила вместе с ним на его работе. Я боялась, что может это как-то повлияет на его работу, и шеф будет ворчать, но потом заметила, что не только я прихожу к Рэнду, но и к другим работникам приходят их половинки, или просто друзья. Один из сменщиков Рэнда обладал еще той компашкой — все старше 25, только заканчивают учебу, но мне казалось они даже хуже детей. Когда компания появлялась в кафе, шум стоял невероятный.
— У меня не только черный и белый цвет в жизни. Но они более надежные — я знаю что они точно есть, а вот все остальные цвета кажутся фантазией.
Рэнд устало рассмеялся, и что-то хотел сказать, но тут раздался звонок в дверь, и он подпрыгнув на месте, подмигнул мне и со словами "наверное это пицца", метнулся вниз.
Его не было долго. И когда он вернулся, я точно поняла что пиццей определенно и не пахло. В руках он держал пухлый конверт, и улыбался сам к себе, по крайней мере пока не заметил меня.
— Блэр… — выдохнул он слишком уж удивленно, для человека который оставил меня здесь 10 минут назад.
— Да, это я. Ты ожидал увидеть кого-то другого?
— Нет. — рассмеялся он, — просто думал о своем и вдруг увидел тебя…трудно объяснить.
Я поднялась с кресла и отставила приставку, чтобы подойти к нему и посмотреть, что он держит в руках, но Рэнд просто откинул письмо на тумбочку, и обнял меня, так и не дав мне подумать, что там было. Вечер прошел как всегда чудесно. Впрочем бывало что потом иногда Рэнд впадал в меланхолию. А вот раньше ничего подобного не случалось.
Январь все же был интересным. Я вообще забыла о том, что когда-то не было Рэнда, и не было кому позвонить вечером, чтобы узнать как у него дела. И уж тем более я так привыкла, что Рэнд есть всегда.
Родители кажется, установили перемирие. Думаю отец стал спокойнее, ведь теперь и Карен успокоилась — больше ей не нужно было переживать что он однажды снова вернется к своей бывшей. А мама была так счастлива с дядей Питом, что когда папа звонил в среду, она просто отдавала трубку мне, лишь здороваясь с отцом.
Мы с Рэндом опять предприняли попытку съездить в Денвер на матч, и в этот раз так же останавливались у отца. Конечно же, я ехала туда не с самым хорошим настроением — обида на Карен и память о прошлой поездке еще живо стояли в моем сознании. Но под увещевания Рэнда я старалась придавать себе более менее счастливый вид, когда мы приехали к ним. Выходные к моему величайшему удивлению вышли прикольными. Во-первых, рядом все время был Рэнд, чтобы защитить меня от Карен если потребуется; во-вторых, отец взял выходные и отключил телефон, чтобы побыть с нами; и в-третьих, я впервые провела время "всей семьей", как называл нас отец, когда мы пошли в субботу вечером на каток. Джонни был просто нормальным веселым малышом, и даже мне нравился, что я в тайне гордилась, что он мой брат.
Матч был единственным не самым веселым пятном в те выходные — ну не любила я спорт, вот и все. Рэнд к моей радости не огорчался этим. Он сказал, что наверняка есть какие-то мои интересы, которые он не разделяет — думаю, он намекал мою любовь к Сумеркам.
Когда мы возвращались, я конечно же еще не стала с Карен лучшими подругами, да нас и хорошими приятелями трудно было назвать, зато я однозначно не хотела ее закопать в землю.