— Возможно, однажды ты согласишься пожить у них, — смеясь, предположил Рэнд.
— Нет, до такой степени я не дойду. Просто представить себе трудно что мне придется уживаться с ней. — однозначно отрезала я, смеясь про себя на такое предположение.
Рэнд, очевидно, остался мною недоволен, думаю из-за того, что я была такой непримиримой, как он любил сказать.
Неделя выдалась после этих выходных куда тяжелее. Рэнд практически всю неделю был на работе после школы, и так уставал что собеседник из него был никакой. Только ближе к выходным я поняла, почему он так много работал.
В пятницу он позвонил и сообщил, что на эти выходные он забирает меня снова в свой домик, но теперь мы будем одни и он все дни намеревается провести на лыжах. Что ж, о ночах тогда подумаю я.
Мама была без ума от Рэнда, потому отпускала меня с ним с легким сердцем, но что странно дядя Пит решил немного потолковать с ним перед отъездом. Мне было немного смешно от этого и в то же время неприятно. Он явно пытался исполнить роль моего отца — это было неудачно с его стороны, так как я расценивала это как вмешательство в мою жизнь. Мама конечно же поняла это и обещала поговорить с дядей Питом, но потом, когда мы уедем.
Дорогой Рэнд был молчалив, и на все мои шутки и слова вежливо и как-то отстраненно улыбался. То же было пока мы распаковывали вещи, и готовили еду. Словно он думал о чем-то своем, чего я не знала, или к чему не имела отношения. Но я не собиралась по поводу этого волноваться, ведь если бы случилось что-то действительно серьезное, Рэнд непременно мне бы рассказал, я была уверена.
Его настроение немного улучшилось когда мы взяли лыжи и пошли на склон. Он улыбался уже веселее, и когда я его целовала не смотрел на меня так внимательно, будто бы увидел впервые. Конечно в его движениях было чересчур много нежности, только меня это вовсе не раздражало.
Спустя час, мы остановились передохнуть. Была чудесная зимняя погода, склоны покрытые снега блестели и будто бы шевелились от сияния снега. Яркое небо в разрывах белых облаков, не предвещало снега, но они долетали до нас когда мимо проезжали другие лыжники. Рэнд устремил куда-то в сторону свои глаза, и стоял так, будто чужой, или же забытый.
Я прикоснулась к его шее, щекоча его теплую кожу, своим замерзшим кончиком носа. Рэнд молча поежился, а потом повернулся и посмотрел на меня. — Это просто глупый зимний сон, — отстраненно произнес он. Что-то в его виде и тоне меня настораживало.
— Что ты имеешь в виду?
— Растает снег и тебя тоже не станет…и нас не станет… — он на миг задумался, словно понимая, что следующих слов лучше не говорить, — я уезжаю на следующий год учиться в Денвер или Боулдер…мне пришло письмо о подготовительных курсах на лето…
Я улыбнулась, но мне не было весело. В горле образовался тугой комок, и чтобы вздохнуть мне приходилось прикладывать усилия, которые я не хотела ему показывать. Ну что ж, я знала, что это все равно закончится — он все равно должен был пойти своей дорогой, и к тому же я даже не надеялась на то, что он останется рядом со мной, до того как снег растает. Рэнд был из тех парней рыцарей, которым просто обязательно нужно было кого-то спасать. Я стала своенравной принцессой, мой дракон, и она же мачеха, неожиданно оказался ручным, а папа-король стал более благосклонен к своей дочери которую он заточил в замок с той, которую я считала злой матушкой, и которая просто оказалась усталой и разочарованной королевой, которой тоже хочется любить.
Я отстранилась и спрятала нос в воротник куртки — как хорошо, что он вязаный и такой высокий. Нет, я не плакала. Я скрывала понимающую улыбку, которая может обидеть его.
— Ты снова надо мной насмехаешься? И опять это твоя глупая теория, что я оставлю тебя, стоит тебе выпутаться из проблем — типа это мой комплекс рыцаря? Да я знаю об этой твоей теории, — отозвался он в ответ на мою приподнятую бровь. — Ничего подобного. Я просто хочу, чтобы мы решили, что с этим делать.
— Я думаю нечего решать — легче всего расстаться пока еще это все несерьезно, — пожала плечами я, зная, что для меня это уже давно серьезно, но вероятно именно это хотел услышать от меня Рэнд. Он может, конечно же, для вида закатить истерику, и тому подобное, чтобы не удерживать его возле себя, лучше уж я буду гордой. Чем глупой.
— Ты так считаешь? — неожиданно он хорошенько встряхнул меня, что одна из палок выпала из руки. — Считаешь, что у нас несерьезно?
Ну, вот опять трагедия — он сам себе их выдумывает. И усложняет мне жизнь и себе тоже. Хватайся же за спасительный круг, который я тебе пытаюсь кинуть и перестань быть бесчувственной сволочью!