— Рэнд лучший парень в школе — не пьет, не курит, так чтобы все это видели. Не ругается, и уважает девушек. Никогда не ведет себя развязано и учтив с учителями. А когда вы начали встречаться, то между вами не было никаких скандалов, громких выяснений на улице и в школе. Тем более вы никогда не примешивали в свои ссоры друзей или знакомых, а ты не кидалась в глаза каждой девушке с которой он заговорит. Вы ходили обнимаясь, и при этом не лизались так словно хотите съесть друг друга, большее что все мы могли увидеть, как Рэнд приобняв тебя, легко целует в нос или в щеку. Блин, да вы были словно картинка из какого-то глупого фильма о настоящей вечной любви. Только вы были действительно реальными, и все понимали, что такая любовь бывает не только в книгах.
— Жаль было их разочаровывать, — сухо отозвалась я, на эти слова Селин.
— Меня тоже вы разочаровали, но я в отличие от них знаю, что разочаровала меня ты, — призналась Селин, — я также смотрела на вас, и думала что меня тоже где-то должен ожидать не Фил, а кто-то такой как Рэнд.
Я не хотела вдаваться во все это, и еще от нее слышать, о глупости своего поступка. Мне надоело чувствовать свою вину, ведь кроме нее было чувство посильнее любой вины, и оно не собиралось ослабевать.
Все что мне оставалось это наблюдать издалека за Рэндом и ожидать, когда же он начнет отношения с кем-то другим, или же все таки не начнет. Во-первых нет смысла, ведь он уедет, а во-вторых, хоть я и не признавалась себе в этом, но ожидала, когда же он сделает так, как обещал. Было такое ощущение, словно Рэнд оставил меня в этом измерении, а сам переместился в другое, соседствующее, как два мыльных пузыря, переплетшихся стенками, и я ждала его здесь, чтобы он вернулся и решил нашу проблему. Но проблема не исчезала, со слов Селин, он готовился к колледжу а в остальное время был на работе.
Так же я отметила что он выглядел изможденным, иногда я видела в зеркале такое же лицо. Раз он все еще страдал, то не забыл меня, это оставляло надежду, только вот надежду на что? Такие садомазохистические мысли не позволяли забыться, и перестать чувствовать. Тоска и боль не покидали меня, возможно не усиливались, но и ослабевать не собирались. Мне приходилось находить себе занятие чтобы не думать, чтобы забить пустоту в которой раньше был Рэнд, и если он явно с этим справлялся, то я не особо.
Вскоре я поехала на выходные к отцу, чтобы перенести пустоту в душе в злость на Карен, но к сожалению она не отвечала на мои выпады и придирки тем же, а была мила и терпелива.
В один из вечеров когда я гостила у них, и сидела просто цокая телик, а на ногах у меня спал вымотавшийся Джонни, ко мне подсела Карен. Отца не было, как всегда был какой-то важный заказ, и мы в доме были одни. Она как раз домыла посуду и убрала все на кухне после ужина. На ее лице блуждала эта ее добрая улыбочка, с которой она постоянно обращалась ко мне, будто я слабоумная дурочка, или смертельно больная. Я мельком глянула на нее, и продолжила свое занятие, а она просто сидела и молчала.
— Что будешь делать, когда родиться малыш?
— То же что и раньше, когда родился Джонни — ничего. Это не мой ребенок, я не собираюсь его нянчить. — мне было все равно как это звучит. Мама о такой моей позиции знала, и не обижалась. Скорее она была рада, что я не скандалила, не ссорилась с ними и не кричала по поводу и без. Что же я за человек, что все от меня этого ожидали? Эгоист, вот кто я.
— Понятно. Может, ты все же переедешь к нам на лето, первые месяцы как родиться ребенок все вы будете плохо высыпаться.
— Вы что хотите с отцом уехать в отпуск и скинуть на меня Джонни? — я с подозрением посмотрела на Карен. Она как всегда выглядела органично в своей глупой гостиной — микс разных безвкусностей, при этом одевалась она модно. В последнее время было все сложнее вспоминать, почему я была на нее зла.
— Нет, а даже если и так мы возьмем его с собой.
— Тогда для чего ты мне это предлагаешь?
Карен покраснела, словно я уличила ее во лжи, и я почти обрадовалась, что не ошиблась в своих мыслях, но Карен сказала мне то, чего я не ожидала.
— Не ради нас, да и не ради твоей мамы, а для тебя самой. К тому же отцу будет приятно, он боится что как только у твоей мамы родиться ребенок ты и думать забудешь об этом доме.
— Я подумаю, — наконец выдавила я, уже не смотря на Карен. Тон ее был мягким, но я все еще слишком хорошо помнила все то, что было между мной и ею. Может я не эгоистка, а просто злопамятна? Мне вспоминалось все то, что Карен натворила, так ясно и четко, словно это произошло вчера.