— Я хочу тебя поблагодарить… — смущаясь, я протянула ему кружку, и булочки на выбор: — Вот эти, — сказала я, не смотря на него, — с повидлом, а те два с цельными дольками яблок. А с вишней один, и как бы я не была тебе благодарна, он достанется мне.
— Во жадина, я тоже люблю с вишнями, — возмутился он, но я быстро схватила пирожок и откусила. Моя ловкость его озадачила.
— Все! Видишь, ты его уже не будешь есть! Ха! — едва не роняя крошки, проговорила я. Но Рэнд хитро улыбнулся и вырвал из моих рук половину, и прежде, чем я успела что-то сделать, весь кусок отправил в рот, и он стал похожим на бобра. От смеха я едва не подавилась, а он умудрился даже переживать это.
Мы так смеялись из-за этого пирожка, совершенно забыв, что находимся на школьной площадке. Я даже и подумать не могла, что Рэнд Браз оказывается нормальный парень.
Садясь в машину, я принялась за новый пирожок, но уже не давилась ним. Конечно, мама будет зла, что я не захочу есть дома, по крайней мере, обедать, но мне нравилась компания странного весельчака Рэнда.
— Знаешь, раньше меня так никто не благодарил. И это оказывается очень приятно.
— То есть? А как тебя раньше благодарили? — не поняла я, поворачиваясь к Рэнду.
— Ну, девушки почему-то решили, что я предпочитаю, когда меня склоняют к поцелуям.
— Тебе такое спасибо, можно подумать не нравилось? — съехидничала я, в то время как мои щеки порозовели.
— Да нет, нравилось, но твой вариант тоже приятный. Только за что ты меня благодаришь?
— Да за все. Неделя просто ужасная…я, конечно, все еще не понимаю почему ты все время улыбаешься…но кажется, начинаю привыкать.
Рэнд рассмеялся, качая головой. Я догадывалась, о чем он только что подумал — что я именно такая странная, как он и представлял.
— Меня еще никогда этим не попрекали. А я вот не могу понять, как ты, дите, умудряешься быть такой хмурой! По-сто-я-нно!
В пятницу поймешь, подумала я, но не стала озвучивать это вслух. Насколько проще ему жилось, просто потому что он был сам по себе, и такой независимый. Я ему завидовала.
В пятницу Рэнд снова повез меня в школу, а оттуда мы лишь заехали по домам взять сумки с вещами, и пересесть на мой Кашкаи. У Рэнда нашлась еще одна цепь, подходящая на мои шины, и как оказалось, он больше разбирался в моей машине и в том, что куда надо переключать, чтобы включать передний привод, задний, и еще какой-то там.
Выходные начинались. Я была готова ко всему плохому.
Глава 5. Поездка
Тревоги мои усилились, когда по дороге в Денвер начал падать снег. Несомненно, это было ужасно красиво наблюдать за снегопадом в теплой машине, слушая хорошую музыку, глотая горячий шоколад и все время наблюдая за Рэндом исподлобья. Но я была таким человеком — мне нужно было все время переживать, чтобы довериться, кому-то или чему-то.
В данный момент я переживала, так как дорога была ужасно сложная, и я старалась не говорить с Рэндом, чтобы не отвлекать его от дороги. Мне проще было смотреть в окно, и слушать музыку. Я даже не подумала о том, что Рэнда может напрягать тишина, или то, что я молчу.
— Знаешь, мне было бы намного проще и интереснее, если бы ты не делала вид, что меня нет в машине. — наконец не выдержал он, и его тон выдал усталость.
Мне стало его жалко, и думаю, он уже раз двадцать пожалел, что согласился меня везти. А я уже раз 20 пожалела, что согласилась ехать к отцу. Вот дура! Ну почему я не могла просто остаться дома — посмотрела бы телевизор, ела бы все что захотела, нашла бы старые альбомы, которые спрятала мама. Но нет, я почему-то решила, что поехать к отцу на выходные это отличная причина. Хотя еще оставалось то, что мне все равно нужны были новые шины.
— Прости, но я думала, что лучше тебе не мешать, — попыталась оправдаться я, от неловкости складывая руки на коленях. И снова мне ставало труднее общаться с ним, когда мы были в тесном пространстве, и совсем другое было дело, когда мы были где-то на улице, или где полным полно людей. Там я не воспринимала его так остро. И не старалась рассмотреть, насколько длинны его ресницы, и что его профиль похож на точеные профили монет. Проще говоря, в машине я четко ощущала, что он парень, а не просто мой знакомый, как я говорила всем. Словно его было две персоны — один, с которым я говорила просто и свободно, и другой, который смущал что-то в глубине меня, чего я раньше не ощущала ни с кем. Разве мог он быть одновременно для меня и другом, и кем-то кто нравится?
— Ну, если ты не хочешь чтобы я умер от скуки за рулем вглядываясь в однотонную пелену разных задов машин и укрывающего их снега, то лучше бы тебе начать говорить со мной! — несколько раздраженно отозвался он, так и не отрывая глаз от дороги. На миг его веки дрогнули, моргнув, и он снова их напряг. Рэнд устал, и мне было это понятно. Я еще с утра заметила, что он явно не выспался. Мне не хотелось думать о том, по какой причине.