Все что я могла разобрать в красной пелене гнева, было то, что Карен обзывала меня. Я в ответ ее. Что происходило на самом деле, мне не было понятно. Но вот, отец словно вытолкал нас с Рэндом за дверь, и я лишь увидела его перед собой на миг, потом он что-то говорит Рэнду, а за секунду мы сидим в машине и куда-то едем. Я не могла поверить, что он действительно вытолкал нас за дверь. Выгнал меня, чтобы утешить Карен? На миг я потеряла сознание, когда боль в груди стала просто нестерпимой.
Глава 8. Выбор
Я открыла глаза, потому что меня кто-то бил по щекам. Не больно, но достаточно для того, чтобы очнуться, и не возвращаться в темноту снова. И увидела, что надо мной зависло лицо Рэнда, и оно такое же белое, как и свет за окном. Окно же расплывалось, не приобретая четких линий, по которым было похоже мне в данный момент на космический корабль.
— Где я?
— Мы все еще в машине, — тихо отозвался Рэнд. — Как ты? Ты отключилась на мгновение, может тебе нужно какое-то лекарство.
— Сладкая вода. Мне нужна сладкая вода.
Я села на сидении, которое Рэнд видимо, откинул для меня, и все что могла ощутить, так это лишь тупую боль в грудной клетке.
— Я сейчас, сиди здесь и жди меня.
— Нет, я знаешь ли проедусь в таком состоянии.
Кинув на меня хмурый взгляд, по которому было понятно, что он не оценило моего юмора, Рэнд тут же выпрыгнул из машины, и я увидела, что мы стоим где-то в городе, возле аптеки. Наверное, я очнулась до того, как Рэнд позвал помощь. И вовремя, такое и раньше уже случалось, просто это было в последний раз года три тому назад, во время одного из самых сложных периодов в моей жизни. С непривычки, я и забыла, как хочется пить после такого. Глянув в зеркало, я заметила, что Карен умудрилась расцарапать мне лицо с одной стороны — странно, но при упоминании этого имени, я ничего не почувствовала. Вытянув из сумки влажные салфетки, я, не ощущая боли, стерла кровь, которая лишь начала запекаться. К этому времени вернулся Рэнд. Его бледность стер мороз, украсив щеки алым.
Я жадно выхватила у него из рук какую-то сладкую воду, и начал пить. Нет, чувства ко мне не возвращались, зато я начал чувствовать себя лучше. Глюкоза начала делать все-то, в чем сейчас нуждалось мое сердце и тело.
Рэнд застыл на соседнем сидении и напряженно наблюдал за мной и тем, что я делаю.
— Я понимаю, что спрашивать такое глупо, но как ты себя чувствуешь? — осторожно поинтересовался он.
Я пожала плечами. Мне было плевать.
— Ты слышал, что она говорила?
— Да.
— А видел, что сделал он?
Прошла напряженная секунда. Рэнд тряхнул головой.
— Я не думаю, что он сделал выбор в ее сторону, он ведь и тебя так оградил от нее.
— Значит, ты видел, что он меня выставил за двери. Ему все равно. Он выбрал. — я, говорила это очень спокойно, и странно, но я чувствовал себя именно такой. Заторможенной слегка, зато очень спокойной. Что-то где-то неприятно кололо сердце, но я успешно игнорировала это. Я ведь всегда знала, что этот момент когда-нибудь настанет.
— Нет, я видел, что он хочет успокоить тут больную курицу, пока она тебя не покалечила. Хотя хочу заметить ты дала ей пару хороших ударов. Кажется, ты разбила ей нос.
— Хорошо, — с отстраненной улыбкой сказала я, — она на всю жизнь меня запомнит. Это хорошо.
Рэнд молчал, и тут же я ощутила, как его рука приглаживает мои волосы на лбу.
— Что делаем? Едем домой?
— Во сколько твой матч? — спросила я, ведь не пропадать его билетам. К тому же Рэнд так хотел попасть на игру.
Рэнд выглядел пораженным, когда я это ему сказала, он на миг сидел так спокойно, что мне показалось, что он меня не понял.
— Ты хочешь пойти на игру? Давай уедем, тебе нужно лечь в постель, и отдохнуть пару дней.
— Нам нужно на игру, — в одно время мягко и твердо сказала я. Что-то начинало проступать наружу, какие-то чувства и я добавила, тихим безжизненным голосом: — Пожалуйста.
Рэнд не двинулся с места, но я все равно вернула сиденье в нужное положение и пристегнулась, не смотря на него.
— Пожалуйста, поехали на матч, — снова повторила свою просьбу я. Чувства начинали возвращаться, и я понимала, что не могу сейчас позвонить к маме. Потому что или не дозвонюсь к ней, или же просто услышу "я же тебя предупреждала и раньше", и тогда у меня не останется никого, к кому бы я могла позвонить. А так, номинально она оставалась номером один, если все будет ужасно.
Рэнд попытался меня обнять, но я тут же вывернулась и в третий раз повторила: